Эта статья была опубликована в журнале “Латинская Америка” в конце 1999 года. К великому авторскому сожалению, в журнальном варианте начисто исчезло слово “теленовела”, без которого скучно говорить об этом популярном виде телевизионной продукции. Слово “телесериал”, которым редакция заменила “теленовелу”, не совсем соответствует данному жанру. Как, впрочем, и слово “теленовелла”, которое встречается в русскоязычной литературе в отношении латиноамериканских “кулебронов”, длинных, как змея, телевизионных любовных историй. Думается, эта жанровая путаница возникла из-за наличия в русском литературоведении слова “новелла”, которое относится, не вдаваясь в тонкости жанра, к короткому рассказу. В западной же литературе есть слово “novela” - роман. Вот и понятно, откуда взялось определение теленовелы. Определение “телесериал” все же больше подходит таким созданиям, как, например, “Альф”, “Элен и ее друзья” и т.п., представляющими, если пользоваться литературоведческой терминологией, “сборники рассказов” об одной группе героев. Как “Денискины рассказы”, например. Так что в электронной публикации вернулось слово “теленовела”, хотя, чтобы иногда избежать тавтологии, автор пользуется и словом “телесерия”

Сначала я хотела дать этой статье название “Жизнь и смерть чилийской теленовелы”. В самом деле, едва зритель увлекается новым телесериалом, предыдущий словно обрекается на забвение. Мексиканская “Маримар” сменяет “Марию Мерседес”, бразильский “Секрет Тропиканки” - “Тропиканку”, и через полгода-год уже никто и не вспомнит, чем они отличались. Но особенно о “смерти” подумалось, когда в Чили после месяца показа с экрана сняли отечественную теленовелу “Сантьяго-Сити”. Ни мощнейшая реклама, ни блестящий режиссерско-актерский состав не помогли, рейтинговые опросы свидетельствовали: зритель предпочел сериалы других каналов.

Сегодня уже только записные снобы презрительно восклицают: “Как надоели мыльные оперы!” Теоретики культуры и телевидения углубились во всестороннее изучение феномена¹, а неолиберальные дельцы начали на нем “делать деньги”. Распространение теленовел как продукта потребления и экспорта Латинской Америки, рост расходов на них, и почти гипнотическое увлечение ими телезрителей - лишь некоторые факторы этого феномена, самого заметного в повседневной жизни.

Влияние латиноамериканских теленовел на современников во всех частях света также очевидно, как и загадочно. Отключение электричества во время транслирования “Маримар” вызвало уличные беспорядки в Сенегале и для успокоения разгневанных телезрителей полиции пришлось применить слезоточивый газ; в Косово, еще до натовских бомбежек, местные жители забывали о вражде, включая вечером телевизоры, чтобы погрузиться в сложные перипетии венесуэльской теленовелы “Кассандра”. Когда исполнительница главной роли приехала в Косово, десятки тысяч сербов и албанцев дружно заполнили стадион, чтобы увидеть ее. Специалисты из Мюнхенского Института молодежи, кинематографа и телевидения отмечают возрастающее позитивное влияние латиноамериканских теленовел на немецких подростков. Они внимательно смотрят полюбившиеся серии, поскольку те подают примеры поведения в сложных ситуациях, помогают решать житейские проблемы и преодолевать возникающие трудности на нелегком пути взросления. “Теленовелы - это еще и что-то очень личное для зрителя, персонажи ее - все равно что члены семьи... Каждый день ты вместе с ними в течение нескольких месяцев. Кроме того, это - единственное развлечение в странах с экономическими проблемами, когда у людей просто нет денег, чтобы пойти куда-нибудь”, - считает звезда бразильского кино и телевидения Майте Проэнка.

1 [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] »»