О ЧИЛИЙЦЕ, НАПРОРОЧИВШЕМ ДЕМОКРАТИЮ В РОССИИ

В чилийской литературе - многоликой и многоцветной - есть писатель, который попытался рассказать о жизни русских эмигрантов в Сантьяго в 50-60-х годах. Эрмело Арабена Вильяме - ему сейчас 91 год - был потрясен, когда узнал о страданиях, перенесенных небольшой группой русских, бежавших из Харбина в 1945 г. Из этого потрясения и родился роман "Черные тюльпаны", повествующий об истории взаимоотношений поэта Сандро Магини и Катюшки, романтичной, эмоциональной и одухотворенной, как девушки Тургенева. Роман мелодраматичен и читается как литературный аналог телесериала о несчастной любви и смерти героини. Русские беженцы в трактовке Арабены - неприкаянные, тоскующие люди, не имеющие ни сил, ни желания сопротивляться и совместно преодолевать трудности.

Бывший командир казачьего отряда Василий Ворощенко, преподаватель математики Иван Донцов, священник Александр Караванов - эти персонажи с симпатией описаны Арабеной и имели реальных прототипов. "Они были очень закрыты, недоверчивы, потрясены выпавшими на их долю страданиями и никак не могли приспособиться к нашей жизни, -вспоминает писатель. - Общаться предпочитали друг с другом, новостями интересовались лишь из России, книги читали только русские. Многие искали забвения в чилийской водке — писко. Русские уголки в Сантьяго? Их не так уж и много. Прибывшие, как правило, останавливались на первое время в приюте "Каритас Чиле" у монашек-благотворительниц. Освоившись и подыскав работу (какая попадется), поселялись в районе улицы Индепенденсиа. Собирались они все вместе в православной церкви на улице Патронато (константинопольской "приписки"), в Клубе "белых русских", а когда кто-то умирал - на похоронах на кладбище в Пуэнте-Альто, в двадцати минутах езды от центра Сантьяго. Сейчас все рассеялись, разбежались, не оставив и следа..."

По натуре своей Арабена просто не мог завершить "Черные тюльпаны" трагической нотой. Образ Катюшки возникает вновь. В болезненном бреду Сандро почудилось, что он идет по гостеприимной Москве рука об руку с любимой девушкой: "Новая Россия превратилась в оплот свободы и уважения к различным идеологиям. Преодолев политический догматизм и путаные экономические доктрины, она уверенно зашагала вперед. Яркий свет неограниченной демократии распространился на всю ее необъятную территорию. Вместо душераздирающего грохота танков над Красной площадью весело переливались колокола Собора Василия Блаженного".

Чилийский писатель оказался пророком. Это было написано в 1973 г. (роман опубликован в 1983-м). Арабена и сейчас внимательно следит за развитием событий в нашей стране, но высказать какой-либо прогноз даже на ближайший год отказался, ограничившись лапидарной фразой: "Хуже не будет!.."

Возвращаясь в корпункт после встречи с писателем, я вспоминал его слова о Сантьяго: "Город необъятен, полифо-ничен и в своей постоянной изменчивости с трудом втискивается в округлые фразы. Но при всех его лихорадочных ритмах и спешке, Сантьяго дружелюбен. Не случайно здесь в названиях улиц так много знакомых нам слов - Союз, Спутник, Бородин, Стравинский, Чайковский и даже Россия! Никогда не был на этой улице, но, может быть, там растут и ваши березки?"

«« [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] 11