...Что общего у футбола с Богом? В преклонении перед ним множества верующих и в недоверии к нему множества интеллектуалов.

В 1880 г. в Лондоне Рэдьярд Киплинг издевался над футболом и "ничтожными душонками, которых могут удовлетворить перепачканные грязью идиоты, играющие в него". Через столетие в Буэнос-Айресе Хорхе Луис Борхес сделал нечто похитрее - прочел публичную лекцию на тему бессмертия в день и во время, когда аргентинская сборная проводила свой первый матч Мирового чемпионата 1978 года.

Презрение многих консервативных интеллектуалов исходит из их уверенности в том, что преклонение перед мячом - это бессмысленное суеверие, которого народ заслуживает. Одержимая футболом чернь, как ей и пристало, думает ногами, что и есть ее плебейская самореализация. Животный инстинкт берет верх над человеческим разумом, невежество торжествует над культурой и таким образом чернь получает то, чего заслуживает.

В отличие от них, многие левые интеллектуалы осуждают футбол за то, что он кастрирует массы и уводит в сторону их революционную энергию. Хлеб и зрелища, зрелища без хлеба - загипнотизированные мячом, вызывающим нездоровое возбуждение, рабочие атрофируют свое сознание и позволяют классовым врагам манипулировать собой, как стадом.

Когда футбол перестал быть привилегией англичан и богачей, в Рио-де-ла-Плата родились первые народные клубы, которые были организованы в железнодорожных цехах и на портовых верфях. В те времена некоторые вожди анархистов и социалистов осудили этот маневр буржуазии, направленный на избежание забастовок и сокрытие социальных противоречий. Распространение футбола в мире было частью империалистического заговора с целью удержания угнетенных народов в детском возрасте.

Тем не менее, клуб Архентинос Хуниорс возник под названием Мученики Чикаго, в память о рабочих-анархистах, повешенных первого мая, и один из дней первого мая был выбран для основания клуба Чакарита, что состоялось в анархистской библиотеке Буэнос-Айреса. В те первые годы прошлого века было немало левых интеллектуалов, которые вместо осуждения футбола, как анестезии сознания, приветствовали его. Среди них был итальянский марксист Антонио Грамши, назвавший футбол "царством человеческой верности, практикуемом на свежем воздухе"...

Эдуардо Галеано
Из книги "Футбол в тени и на солнце"

Перевод О. Ясинского