I
Не пронзительно ядовито:
ярок мягко и даже нежно –
месяц – персик светло-румяный,
вызревающий в вышине…
Пьёт-вбирает ночные виды –
уплывает по тьме кромешной
от бессонницы окаянной –
предоставленный тишине…
Нет, не горькою – карамельной –
ночь под персиковой луною…
Никогда бы таких не видеть
жёлто-розовых сочных лун?..
Добровольно явился… Келья –
заточение под водою;
синь и зелень сгустит обитель –
глубь настигнет в любом углу…
Ты в темнице глубоководной…
Садом с тёмно-зелёной тенью?..
Если садом, то дна морского:
Вердинегро-ультрамарин…
Будь просторной и будь свободной!
О, Земля! Мы – твои растенья…
Я в оковах? Мой свет раскован:
Ярый месяц во тьме горит!
Одиночество в темпе ларго…
Ветер спал под надзором крепким…
Берег спал – спали плеск и шёпот…
Спали – замкнутыми – слова…
Плод далёкий, тревожно яркий –
не достать до высокой ветки –
уместила в проём решётка,
ночь в окне исполосовав…
Персик розовый – горькой юккой
изоляции казематной,
ярой лунью и лунной ярью
замурованных буйных сил…
Преисполненный страсти Юга
дарит бледности блеск закатный…
Расточительно пыл растрачен?..
Пышет-пишет: «Признаюсь, жив!»..
|
II
А в камере был свет…
И мелок лунный плод,
шинельно-голубой –
простор стальной решётки…
Зелёно-синий след
листвы высоких вод…
Ночной провал глубок:
чернильно-чёрно-чёткий...
В цвет втиснутая ярь
вершков и корешков –
всплыл месяц… Под засов?..
Вдомёк ли караульным?..
Сил ягуарий царь
ждёт: замер пред прыжком…
Такой вот лунный сок
отжат из юкки пульпы…
2008 г.
|
