Tiwy.comРусскийEspañolEnglish
«Уго Чавес». Сапожников К.Н. Реклама

Страны > Боливия > Боливийские метаморфозы (страница 4) >
Боливийские метаморфозы (страница 4)

К. Сапожников (Май 2008)
страница 1 <
страница 2 <
страница 3 <
» страница 4 <

На пути из Ла-Паса в Оруро
На следующий день, уже на пути из Ла-Паса в Оруро, мы «по инерции» обсуждали перспективы сохранения власти президентом Эво до конца законного срока и слушали кассеты с боливийскими карнавальными ритмами 2008-го года. Ежегодные карнавалы в горняцком городе Оруро подаются как «альтернатива» тем, что проходят в Рио-де-Жанейро, хотя по роскоши и коммерческой «раскрутке» уступают бразильским. Боливийцы превозносят свой праздник, считают, что он «более народный, спонтанный, разнообразный в фольклорном плане».

Стоимость карнавальных костюмов с каждым годом все выше. Они по карману только состоятельным людям. Парни, лихо отплясывающие в группах «капоралес», или черноокие девушки, покоряющие грацией и слаженностью движений в «моренадас», хорошо знают, что родители истратили на их наряды, украшенные серебряным и золотым позументом и изысканной вышивкой, по несколько тысяч долларов. Мастерские, занимающиеся изготовлением подобных нарядов, процветают. Их клиентура заметно выросла, в том числе и за счет чилийцев, для которых боливийский карнавал – предмет зависти и подражания. Надо ли говорить, что боливийцы очень ревниво относятся к попыткам соседей (из северных районов Чили) скопировать их карнавал.

Шахтерский город Оруро славен не архитектурными или историческими памятниками, а своими революционными традициями. Впрочем, дворец «оловянного и серебряного короля» Боливии Симона Патиньо является уникальным местом, как по своей сохранности, так и подлинности многочисленных экспонатов. В этом музее тебя не оставляет ощущение, что семья Патиньо в полном составе выехала на час-другой на прогулку, и ты получил возможность пройтись по анфиладе дворцовых комнат и залов. Меня особенно поразили две вещи: скрученные в трубочку газеты за февраль 1912 года, «только что» доставленные почтальоном и еще не прочитанные хозяином, и его «музыкальный проигрыватель» размером с солидный шкаф. Смотритель музея поставил для нас один из «цилиндров» с записью веселой мазурки, намекнув на желательность «определенного вознаграждения» за столь экзотический концерт.

Конечно, в Оруро (а потом и в Потоси) нас поразили памятники воинственным горнякам, потрясающим винтовками. Впрочем, мы смогли убедиться и в том, что шахтеры не только умеют отстаивать свои права с оружием в руках, но и работать в самых нечеловеческих условиях. В согбенное путешествие по узким штрекам музейной шахты «Сокавон» в оптимистичном настроении отправились Р. и водитель Карлос. Вновь я их увидел минут через сорок - с потными лицами, изможденных, задыхающихся. Из последних сил они цеплялись за поручни эвакуационного выхода, чтобы удержаться на ногах.

Боливийские шахтёры
- Что, ребята, пришлось поработать кайлой? – предположил я шутливо.

В ответ – ни слова, глухое молчание. И это после экскурсии! А боливийские горняки в таких шахтах трудятся до сих пор. Позже, в Потоси на горе «Серро Рико», мы видели, как очередная смена шахтеров (отрешенные лица, готовность ко всему) «подкреплялась» листьями коки перед спуском в забой. Только с помощью коки удается продержаться в адской духоте и густой пыли, под оглушительный грохот отбойных молотков. Многие из горняков, наверное, предпочли бы другую работу, но ее нет. Вот и ставят каждый день на кон свою жизнь...

«Экспресо дель Сур»
На солончак Уюни мы отправились в комфортабельном вагоне «Экспресо дель Сур». За восемь часов пути не переставали восхищаться потрясающими инопланетными пейзажами Боливии. Когда-нибудь эта страна дождется своего художника, как дождалась Рокуэлла Кента ледяная Гренландия. А пока что боливийские красоты «фиксирует» Р., периодически меняя дальнобойные объективы. За окном проплывали нищие деревушки, заброшенные постройки из глины-адобе, зеркальные воды озер с фламинго, станции с труднопроизносимыми названиями. Одно из них я успел прочитать – Поопо! Неужели то самое Поопо? Где-то здесь, на высоте 3700 метров над уровнем моря, под песчаным покровом скрывается, по версии некоторых исследователей, легендарная Атлантида. Жаль, что нет времени «прикинуть на местности» ее возможное месторасположение. Вдруг бы повезло, ведь самые сенсационные открытия делаются случайно, в азартном озарении.

На станцию Уюни наш поезд прибыл в кромешной темноте. Обычное дело для здешних мест: отключение электричества. Где-то что-то замкнуло, но искать причину аварии начнут только утром. Так что, добирались до отеля почти на ощупь, при неверном свете фар проезжающих автомашин. Администратор ждал нас у входа, заговорщицки сигналя фонариком. Он вручил нам свечи и спички, полотенца и одеяла, и сообщил доверительно:

- Теплая вода в душе есть. Успеете помыться, пока другие вас не опередили…

Уюни
При свете дня выяснилось, что без туризма городок Уюни утратил бы материальную основу своего существования. Добыча соли – побочный бизнес, главное – обслуживание туристических десантов. Бюро с заманивающими названиями типа «Только для авантюристов» – на каждом шагу. Маршруты – веером по всему солончаку, вплоть до границы с Чили.

Туристические дилеры подают Уюни под слоганом: «Есть еще на земле места, не тронутые цивилизацией». Ход правильный. Желающих бежать от того, что называется «современной цивилизацией», все больше. Вот и прибывают на пустынный солончак площадью в сотни квадратных километров туристы со всего мира, но больше - из западных стран. Среди них не только легкая на подъем молодежь, но и люди в возрасте, жаждущие провести две-три ночи в палатках на соленом плато, поесть из общего котла, сполна насладиться отсутствием санитарных и прочих удобств, помечтать о жизни, полной опасностей и приключений.

«Кладбище паровозов», Уюни
Поэтому демонстративный «культ анти-цивилизации» весьма характерен для Уюни и прилегающих к нему территорий. Знаковым проявлением этого «анти» является «Кладбище заброшенных паровозов». Подобных кладбищ ржавого железнодорожного металла на белом свете предостаточно, но на задворках Уюни отслужившие свой век паровозы смотрятся как инфернальный символ будущего человеческой цивилизации. Наш новый гид-водитель по имени Сиксто, конечно, не раз созерцал эти мрачные останки, но и он с обреченным видом замер рядом с нами. Впрочем, за искренность его реакции поручиться не могу. Не исключено, что он просто потешался над нами. Да, «Кладбище паровозов» звучит поэтично и сентиментально. Но если сказать «Паровозная свалка», то все очарование экзотики сразу исчезнет.

Колчани
За несколько часов автомобильной тряски мы побывали в поселке Колчани, где возводятся жилые дома и отели из соляных блоков, на соляных разработках и на солончаке, покрытом после обильных дождей полуметровым слоем воды.

С солончака на джипе немногословного Сиксто мы отправились в город Потоси, который находится в 220 километрах от Уюни. Во времена испанской короны Потоси прославился невероятным количеством серебра, которое извлекалось из недр Серро Рико – Богатой горы! Восклицание Дон-Кихота «Это стоит Потоси!» – прямое доказательство тогдашней всеевропейской славы города.1

Arco de Cobija con Cerro Rico al fondo
Нынешние жители Потоси считают, что их город живет славой о прошлом, хотя в шахты Серро Рико, конусообразной рыжей горы, ежедневно спускаются горняки. Серебро в ее кладовых полностью не оскудело, а, кроме него, еще есть олово, другие металлы и минералы. В апреле 2007 года боливийские власти хотели закрыть «полиметаллический рудник» Серро Рико «для переоценки запасов», но 16 тысяч горняков Потоси, объединенные в кооперативы, блокировали подступы к горе. Чтобы не углублять конфликта, правительство отказалось от своего намерения. Добыча руд и минералов продолжается «по старинке», 5-6 тысяч шахт пронизывают гору, ставшую подобием голландского сыра. По мнению специалистов, даже небольшого землетрясения будет достаточно для того, чтобы конус Серро Рико сложился в громадный каменный «пирог».

Предощущение катастрофы витает в воздухе. Горожане, с которыми мы говорили на эту тему, соглашались, что Серро Рико «пора закрывать». Но куда девать горняков?

На этот раз в нашей небольшой экспедиции не нашлось желающих присоединиться к туристическим группам, которые готовились к спуску в шахты. Этих групп особенно много близ Площади горняков: праздничные стайки в канареечного цвета брезентовых робах, резиновых сапогах, касках - для безопасности. По рекомендации гидов, туристы приобретали подарки для шахтеров: бутылки с виноградной водкой сингани, кесо де чанчо (местный зельц), салтеньяс (пирожки), пластиковые мешочки с листьями коки, упаковки с динамитом. Эти подношения – не только традиция, но и скрытая форма помощи шахтерам, заработки которых не столь велики.

Мы поднялись на Серро Рико, побродили по его истерзанным выработками и шахтами склонам в сопровождении мальчишки, подрабатывавшего «неформальным» гидом. Завел он нас туда, куда обычные туристы не попадают, пришлось объясняться с охраной, доказывать, что мы не являемся злоумышленниками и, тем более, врагами кооперативной собственности. После этого инцидента мы убедились, что самый лучший вид на Богатую гору открывается с Мирадора, смотровой башни, специально построенной для этой цели. Наверху есть даже ресторан по образцу «Седьмого неба» Останкинской телебашни.

Обязательное для посещения место в Потоси – Монетный двор. Всемирно известный символ его – загадочно улыбающееся лицо-маска – mascaron - над арочным проходом во внутренний двор. Версий о том, кого маска представляет, много: бога вина Вакха, кого-то из бывших директоров Монетного двора, индейца Диего Уальпу и т.д. Говорят, что индейцы из селений, близких к Потоси, иногда посещают маску, чтобы просить у нее «материальной помощи» в виде хорошего заработка, крупного наследства или набитого кредитками кошелька, найденного на улице. Пишу это без юмористического подтекста. Кто знает, кто знает… Поэтому, на всякий случай, все мы - Р., Сиксто и я - не менее часа фотографировались под маской. Уважительное отношение к народным преданиям и легендам – ни в коем случае не суеверие…

Пока мы безмятежно путешествовали по альтиплано и в тайной надежде гипнотизировали mascaron, в Ла-Пасе раскручивался громкий шпионский скандал. Начался он со стипендиата Фонда Фулбрайта Алекса ван Шаика, который сообщил боливийским «компетентным властям» о том, что к нему обратился сотрудник службы безопасности посольства США ВинсентаКупер с настоятельной просьбой об «оказании помощи» в сборе информации о венесуэльцах и кубинцах, которые находятся в Боливии. На американца по той же причине «пожаловались» и некоторые добровольцы «Корпуса мира».

В эти же дни в боливийские СМИ просочилась информация о так называемом «параллельном органе разведки». По существующему в Боливии закону единственной структурой в стране, которая имеет полномочия на ведение разведывательной деятельности, является Управление разведки, структурно входящее в Национальную полицию. Оказалось, что в Боливии до последнего времени действовала «Организация по осуществлению полицейских расследований (ODEP)», которая получала от американцев ежегодные субсидии в размере 350 тыс. долл. и, соответственно, отчитывалась перед ними. Работа ODEP носила специфический характер: слежка за политическими деятелями, видными журналистами, полицейскими чинами, дипломатами и т.д. Последним «дипломатическим объектом» наблюдений «Организации» была правительственная делегация Ирана. Рапорты о проделанной работе ежедневно поступали в американское посольство и лишь иногда – в Национальную полицию.

Американский посол Филипп Голдберг, имеющий в своем активе успешную миссию в Косово, был вызван к министру Альфредо Рада для дачи разъяснений. Что-то посол признал, что-то нет. Провалившийся дипломат Купер был выслан из страны. Расследование будет продолжено комиссией боливийского сената, хотя министр Рада четко отметил, что «параллельная разведка» действовала для обеспечения «приоритетов и политических установок Вашингтона». С обвинениями в адрес США выступил и сам президент Боливии. Американское Агентство международного развития (USAID), по его утверждениям, «финансирует оппозицию, ориентирует неправительственные организации для работы против Эво Моралеса и его правительства. Эти организации, продавшиеся USAID, получают деньги для политической активности именно такого рода».

Какими бы не были объяснения Голдберга, Эво Моралес взялся за срочную чистку и реорганизацию боливийских спецслужб. Были отправлены в отставку и военные, «засветившиеся» своими тесными связями с американцами. Прекращена практика отправки военнослужащих на подготовку в Школу Америк.2 Попутно пересматривается вся программа военного сотрудничества с Соединенными Штатами.

Боливийские метаморфозы – политические, идеологические, социальные, образовательные и культурные – в самом разгаре. Президент Эво взвалил на свои выносливые индейские плечи громадный, почти непосильный груз ответственности. Враги у него серьезные, действуют методично и настойчиво, иногда напрямую, иногда исподтишка. Информационная война, организуемая «компетентными ведомствами» США, ведется повседневно и наступательно, причем с такой интенсивностью, что порой создается впечатление, что официальные лица Боливии только и занимаются тем, что «оправдываются». Но как не реагировать на клеветнические кампании?3

На улице Сагарнага в Ла-Пасе, где туристы запасаются сувенирами, трудно найти что-то, посвященное Эво. Ни памятных кружек, ни брелков, разве только майки с его портретами, да и то неудачными: слишком отдает карикатурой. Р. возвращается в Москву и спешно закупает «типично боливийское» для друзей. Бутылочки с сингани у него уже есть, оловянные фигурки Экеко – индейского божка процветания - тоже. Что еще? Может быть, купить коробку с пакетиками mate de coca?

Когда я предложил это моему спутнику, он ужаснулся:

«Сразу видно, что ты живешь в отрыве от родины. В аэропорту Шереметьево недавно задержали за перевозку наркотиков российских студенток. Они летели из Боливии».

«Неужели за mate de coca?» - изумился я.

«Девчонки поплатились за безобидный шахтерский мешочек с листиками коки. Нет, никаких рискованных презентов!».

Р. улетел в Москву без mate de coca. Спасибо ему, что предупредил про Шереметьево. С упаковкой конфет, купленных во фри-шопе Ла-Паса, я бы там точно попал в переплет. Слишком устрашающее у них название –«Erytroxylum Coca», что на латыни означает «кокаиновый куст». Додумались же дать такое название невинным леденцам, облегчающим горную болезнь! Оправдывайся потом на родной таможне.



1. Серебряная руда в Серро Рико была обнаружена индейцем Диего Уальпой в 1544 г. Уже через год по соседству с горой был основан город. С середины XVII века Потоси стал самым богатым и процветающим городом Америки. В 1988 г. ЮНЕСКО внесло Потоси в список объектов Всемирного наследия человечества.
2. Сейчас Школа Америк, «закрытая» в 2000 году, существует как Институт по сотрудничеству в целях безопасности Западного полушария (WHINSEC).
3. За последнее время Эво Моралесу пришлось опровергать «сообщения» о том, что венесуэльцы создают военные базы в Боливии и приступили к передаче части автоматов Калашников – 103, приобретенных в России, боливийским вооруженным силам. Была запущена фальшивка о том, что партия Моралеса – Движение к социализму, - поддерживает связи с баскскими сепаратистами ЭТА и с колумбийскими партизанами. Особенно часто поднимается тема тайного финансирования «революционных проектов» Эво. Если им верить, он получает финансовую «подкормку» из Венесуэлы, Ливии, Ирана и других стран «тяготеющих к оси зла».

< страница 1 - < страница 2 - < страница 3 -   страница 4  



·  Русская тема  ·  По Странам Континента  · 
 ·  Человек и Экономика  ·  Форум  ·  Новости  ·  Каталог ссылок  ·