«Банановый занавес» Гватемалы
Узнав, что я еду в Гватемалу, мой коллега-журналист Александр Т. сказал:— Не пожалеешь. Красивая, сказочная страна. Я там открывал корпункт ТАСС, но не надолго. Взорвали…
— Как это взорвали?
— Пластиковой бомбой. Снесло часть особняка, на несколько метров отбросило железные ворота, искорежило автомашину.
— Когда это было?
— В мае 1988 года. Во времена президента Сересо. Он пытался наладить диалог между партизанскими группировками и армией, которая использовала для репрессий полувоенные отряды. Сересо делал все возможное, чтобы прорвать «банановый занавес», чтобы его политика умиротворения получила международную поддержку. Он пригласил в страну «нетрадиционные» для Гватемалы информационные агентства, среди них – «Пренсу Латина» и ТАСС. Наше появление кое-кто встретил в штыки. Мне, к примеру, стали подбрасывать письма, в которых обвиняли в тайных связях с герильей и в шпионаже. В анонимках были угрозы: «Убирайся, пока не поздно». Думал, – пугают. Оказалось, что ультра в Гватемале долго не раскачиваются. После бомбы пришлось срочно паковать вещи: на этом настаивало руководство ТАСС, да и сам президент Сересо советовал не задерживаться из-за отсутствия «гарантий безопасности». Так что, в сказочной Гватемале я проработал всего полгода. В аэропорту «Аврора» я столкнулся с кубинцем: его тоже «попросили»…
Этот разговор я вспомнил, «путешествуя» накануне отъезда по веб-страницам, посвящённым Гватемале. Какое обилие информации полезной и не очень, визуальной и графической, даже спутниковой! Ты можешь приблизить любую часть территории страны и с высоты «птичьего полета» комфортно знакомиться с самыми труднодоступными местами Гватемалы. Исходные статистические сведения? Пожалуйста! Население страны – более 11 миллионов. Из них – 60 процентов – индейцы, потомки народа майя. В стране насчитывается 33 вулкана, 3 из них пребывают в активной фазе, но без пугающих эксцессов, так, чуть-чуть подымливают и пошумливают. Денежная единица – кетцаль (по названию экзотической птицы, являющейся символом страны).
Часто попадались сообщения о разгуле преступности и бесчинствах молодежных криминальных организаций «марас». На сайте консульства США в Гватемале приводились конкретные случаи нападений, в том числе на туристические автобусы. Не в какой-нибудь глуши, а на основных автомобильных трассах, нередко под самым носом у полиции. По этой причине рекомендовалось по первому требованию вручать гватемальским «браткам» всё, что они потребуют: от фотоаппаратов до кредитных карточек, – поскольку попытки сопротивления «нередко приводили к негативным последствиям».
Об этих «последствиях» я старался не думать, разыскивая в «мировой паутине» сведения об отелях в гватемальской столице. В итоге, я остановил свой выбор на отеле «Ройал Палас» (четыре звездочки). Рекламный текст на веб-странице отеля гласил: «Элегантность прошлого, модернизм настоящего, нежность обслуживания».
Гуате: первые впечатления
Из разговора с таксистом (чтобы мы без них делали!), который вёз меня из аэропорта Аурора в отель, я понял, что свою столицу, – полное название которой звучит Nueva Guatemala de la Asuncion, – жители для краткости именуют Гуате. Сокращенные варианты названий используются и для других городов: Чичикастенанго – Чичи, Панахачель – Пана и т.д. Впрочем, туристы часто называют столицу на американский манер Гватемала-сити или Гуатесити.
Через город мы ехали уже в сумерках, и мне показалось, что водитель злоупотребляет скоростью, не притормаживая на перекрестках, стараясь поскорее проскочить улицы с плохим освещением. Я не удержался, спросил его о «марас», о том, так ли они опасны, как пишут в газетах. Таксисту, видимо, не раз задавали этот вопрос, и поэтому он ответил, не раздумывая: «Мы в Гватемале не скрываем наших недостатков. Честно говорим о преступности. В других странах её не меньше, но об этом молчат. Думаете, в Мексике, Гондурасе, Никарагуа или Сальвадоре дела обстоят лучше?».
Несмотря на наше шапочное знакомство, таксист был более чем откровенен, и рассказал, что многие группировки «марас» пользуются покровительством «коррумпированных военных и полицейских», которые снабжают бандитов оружием и, используя наш российский термин, «крышуют» их, получая часть добычи. Подобное взаимодействие – одна из причин неуловимости и неуязвимости «марас», борьбу с которыми провозглашали приоритетом все последние правительства Гватемалы.
«Ройал Палас» поразил меня помпезностью. Он сохранил атмосферу отелей начала ХХ столетия: дворцовый антураж, роскошная позолоченная лепнина, облицовка под морёный дуб, мрамор лестниц, ковры. В просторном номере под потолком шумно крутились лопасти вентиляторов. Похожие я видел в экранизациях романов Грэма Грина. С вентиляторами, несомненно, было экзотичнее, чем с простыми кондиционерами.
«Погружение в стихию народной жизни, – сказал я себе. – На авениде Ла Реформа или Лас Америкас, где находятся дорогие отели и обитают привилегированные гватемальцы, такого разнообразия типажей, уличных сценок и ситуаций не увидишь. Вот что значит толково поселиться!»
Неровный пульс современной Гватемалы я ощущал во всём. Даже в ресторане «Ройал Паласа» отчетливо прослушивалось его биение. В разных углах просторного зала коллективно завтракали, сдвинув столики, гватемальцы, участники различных «текущих мероприятий», проводившихся во всех свободных помещениях отеля.
– Salud, camaradas! – услышал я. Мужчина ротфронтовским жестом приветствовал группу людей в красных рубашках, расположившихся за сдвинутыми соседними столами. Официант, заметив мой любопытствующий взгляд, наклонился ко мне и доверительно шепнул: «Это коммунисты. Бывшие партизаны». Партизаны не выглядели опасными. Судя по отдельным репликам, доносившимся до меня, на съезд они собрались по конкретной причине: правительство в очередной раз задержало выплату компенсаций «по демобилизации». Обсуждался план совместных действий по получению долга: без шума и крика, с верой в правоту своего дела.
Чуть дальше старательно поглощали свой нехитрый завтрак слушатели «инструктивного курса» по проблеме «Правовая защита интересов индейцев». Многие из участников были в народных одеяниях. Мужчины в рубашках с вышивкой, с матерчатыми поясами вместо ремней, ткаными штанами до колен или щиколоток. Женщины в ещё более живописных нарядах – ярких вышитых кофточках «уипил» (huipil) и не менее ярких юбках (corte), – фактически, – кусках материи в 3-5 метров длинной, которые закручиваются на бедрах и закрепляются поясками их хлопка или шерсти. По такому пояску коренной житель Гватемалы может безошибочно определить, из какого именно селения его владелица. До сих пор на улицах городов, а особенно в сельской местности не редкость увидеть людей в такой одежде.
В глубине зала за тремя составленными в ряд столами совещались женщины (в основном индейской внешности), многие из которых были одеты в чёрное. На табличке, возвышавшейся среди кофейных чашек, можно было прочесть – «Conavigua», что означало – Национальный координационный центр вдов Гватемалы. Центр был создан в 1988 году для организации поиска захоронений, эксгумации жертв «антипартизанских операций», налаживания помощи пострадавшим семьям и привлечения карателей к суду. В своей деятельности члены Conavigua сталкиваются со слежкой, угрозами смерти, попытками предотвратить очередные раскопки многочисленных безымянных захоронений. Кому-то очень хочется, чтобы кровавые трагедии прошлого навсегда остались под надежным покровом земли, амнезии и безнаказанности.
Среди 100-процентных чапинов
Гватемальскую столицу я изучал с помощью Юрия С., с которым познакомился по интернету. Еще несколько лет назад он был москвичом, работал в одном из ресторанных оркестров. Кто-то из друзей пригласил его в турпоездку по странам Центральной Америки. Через две недели друг вернулся в Москву, а С. остался в Гватемале. Страна настолько поразила его «экзотикой цивилизации майя», что Юрий превратился, по его собственным словам, в «очарованного странника». Своей гитаре он не изменил – хороший музыкант в Гуате без работы не останется.
– Споры о происхождении слова chapin, – поведал мне Юрий, – излюбленное интеллектуальное занятие гватемальцев. Существуют разные версии. Одна из них связана с мексиканской провинцией Чьяпас (Chiapas), которую гватемальцы считают своей «утраченной территорией». Выходцев из Чьяпас, селившихся в гватемальских городах и селениях, называли чьяпинами (chiapines). Люди эти были предприимчивые, энергичные, заметные, – вот от них, якобы, и пошла эта взаимозаменяемость значений слов «гватемалец» и «чапин». Есть еще одна версия, которой нельзя пренебречь. Было время, в конце 15-го – начале 16-го века, когда в этих краях носили обувь с острыми носами – chapines. Она была очень неудобна в носке, но неотразимо привлекательна для тогдашних модников. Гватемальские жители «глубинки», неискушенные в моде, со смехом обсуждали непрактичность горожан: как можно носить эту комичную обувь, в которой ноги настолько заплетаются, что модники сплошь и рядом падают на ровном месте. Так и пошло, горожанин – это чапин. Со временем первоначально ироничный оттенок слова забылся. Так что, выражение «100-процентный чапин» в современной Гватемале звучит гордо, без всяких подтекстов.
— Чем характерен «среднестатистический» чапин? – спросил я.
— Гватемальцы наделяют «типичного чапина» множеством достоинств. Вот некоторые из них: это труженик; человек с добрым сердцем; не теряет духа в трудную минуту; весьма изобретателен в сложной ситуации; настойчив в достижении цели; шутит, чтобы не заплакать; склонен к мечтательности; во взаимоотношениях с сильными мира сего допускает элементы конформизма (так сказать, дипломатия с позиции слабости). И последнее: никогда по доброй воле «чапин» не променяет отечественный тамаль на самую аппетитную чужеземную индейку.
— Если верить моему досье газетных вырезок, многие гватемальцы ищут лучшей доли за рубежом.
— Ты прав. В Гватемале экономическая ситуация такова, что рядовой чапин вынужден искать счастья на чужбине. Чаще всего он направляется на заработки в Соединенные Штаты, где находится полтора миллиона гватемальцев, половина из них – нелегально. Благополучие одной трети семей в Гватемале зависит от долларовых переводов из США. Насколько я помню, в 2005 году оттуда поступило три миллиарда долларов. В 2006-ом – три с половиной. Если можно хорошо заработать, никакие заборы на границе не остановят. Некоторым не везёт. Их отлавливает полиция, передает в миграционную службу и отправляет домой. Высылка для чапина – настоящая трагедия, ситуация с работой Гватемале напряженная...
Позже я нашёл в своем досье подтверждение этим словам о массовых высылках из США. В 2005 году, к примеру, подобным санкциям подверглось около 10 тыс. гватемальцев. В 2006-м году их число удвоилось. По подсчетам Международной организации по вопросам миграции, в 2007 году будет выслано рекордное число гватемальцев – 25 тысяч! Кстати, эта незащищенность гватемальцев на территории США отрицательно влияет на рейтинг популярности президента Оскара Берже (Berger) и его правительства. Правоцентрист Берже поддерживает тесные связи с семейством Бушей, а Джеба, нынешнего губернатора штата Флорида, брата американского президента Джорджа-младшего, – считает другом, часто бывает у него в гостях. Рядовые гватемальцы не могут понять, почему при столь тесных связях главы государства с кланом Бушей он не может отстоять интересы чапинов, отправившихся на заработки в самую богатую страну мира?
В июле 2006 года, по данным опроса газеты «Пренса Либре», деятельность Берже негативно оценивало до 74 % гватемальцев. 84 % опрошенных считали, что во внешне- и внутриэкономической политике страна идёт «не тем путем». Народ явно жаждет перемен, и не только в экономике.
Мы побродили по сувенирному рынку, расположенному неподалёку от президентского дворца. Самый ходкий товар – футболки с надписью «100-процентный чапин». Я не удержался и купил одну, подумав, что подобный наряд поможет «наводить мосты» дружбы с гватемальцами.
Арбенс был свергнут в результате заговора, организованного Центральным разведывательным управлением. Об этой крупномасштабной операции ЦРУ, ставшей классическим образцом успешной нейтрализации «недружественного» Соединенным Штатам режима, сейчас известно почти всё – архивы, в том числе американской разведки, «заговорили»...
«Красный президент» Гватемалы
Если кто-то считает, что реформаторская эпоха президента Хакобо Арбенса является перевернутой («забракованной») страницей истории, то очень ошибается. Соединенные Штаты прервали процесс начатых Арбенсом преобразований, вмешавшись во внутренние дела Гватемалы под предлогом исходящей от неё «коммунистической угрозы» для стран Латинской Америки и Карибского бассейна. Правительство Арбенса опровергало эти измышления, заявляя на международных форумах о своем курсе на эволюционный путь развития, углубление демократии, постепенную социальную трансформацию общества, повышение культурно-образовательного уровня индейского народа. В эту стратегию действий гармонично вписывалось проведение аграрно-земельной реформы.
Ярость Вашингтона вызвала национализация 90 тысяч гектаров лучших земель «Юнайтед Фрут компани» на Тихоокеанском побережье без соответствующей, с точки зрения её владельцев, компенсации. Эта «враждебная акция» Арбенса была приписана влиянию коммунистов. К тому же разведывательные службы едва ли не ежедневно докладывали президенту Эйзенхауэру о том, что Москва близка к установлению полного контроля над Гватемалой, направляя в неё сотни «саботажников и шпионов» и тонны вооружений. Регулярно появлялись сообщения о «тайниках» с советским оружием на атлантическом и тихоокеанском побережье страны. Как выяснилось много лет спустя, «тайники» создавали оперативные работники ЦРУ. Появлялись самые невероятные публикации вроде предоставления правительством Арбенса гватемальских портов для базирования советских подводных лодок. Именно в тот период американская пропаганда стала называть Гватемалу страной за «банановым занавесом», по аналогии с «железным».
Ветеран ЦРУ Говард Хант в своих мемуарах рассказал о том, как создавалась легенда о «коммунистическом проникновении» в Гватемалу. В его ведомстве в рамках департамента Западного полушария было сформировано «полуавтономное подразделение» из опытных сотрудников, располагавшее собственными финансовыми фондами, радиостанциями, группой «привлеченных» гватемальских журналистов – противников Арбенса. Этот отряд «психологической войны» располагался в казармах морской пехоты в Опа-Лока (штат Флорида). Подрывных дел мастера знали, из-за чего Вашингтон так ополчился на режим Арбенса: на него «нажаловались» владельцы банановой компании «Юнайтед Фрут». Её адвокат Томас Г. Коркоран был гением лоббирования. С ловкостью циркача он использовал любые реформаторские шаги президента Арбенса, чтобы заклеймить «марксистский характер» режима, запугать американцев угрозой расползания «красной нестабильности» и «конфискаций частной собственности» по всему континенту.
В Гондурасе советники ЦРУ сформировали бригаду вторжения, во главе которой был поставлен Кастильо Армас. Она двинулась через границу, практически не встречая сопротивления со стороны гватемальской армии. Мощная радиостанция ЦРУ из Гондураса заглушала правительственное радио Гватемалы, передавая всё более тревожные сообщения о многократном превосходстве сил «патриотической армии освобождения» над армией «тирана-марксиста». Дезинформация действовала: в правительственных и военных кругах все больше склонялись к необходимости капитуляции.
Гражданской войны Арбенс не хотел. К тому же он знал о капитулянтских настроениях в армии, нежелании военных сражаться с отрядами Кастильо Армаса, которые победоносным маршем двигались к столице. По словам Ханта, участники операции испытывали огромное удовлетворение от проделанной работы: «Впервые со времён гражданской войны в Испании было нанесено поражение коммунистическому правительству». Кастильо Армас стал новым президентом Гватемалы. Правда, у власти он оставался недолго: был убит одним из своих телохранителей. В этом Говард Хант усмотрел «советский след»: «Среди документов, найденных у охранника, были обнаружены доказательства того, что он являлся постоянным слушателем передач «Радио Москвы» на испанском языке». По другой версии, президент был убит по приказу американско-кубинских мафиози, которые пытались развернуть в Гватемале сеть казино. Кастильо Армас запретил игровой бизнес в стране, за что тут же поплатился.
Заговор, организованный американскими спецслужбами, гватемальской олигархией и военщиной против Арбенса, привел к свертыванию реформ и многолетним кровавым репрессиям. Страна надолго затормозилась в своем развитии, что особенно отразилось на и без того критическом положении индейского населения. Над Гватемалой опустился плотный «банановый занавес», но не по воле «коммунистического режима», а в соответствии со стратегией Вашингтона по сдерживанию «экспансии Кремля» в Западном полушарии.
«Банановый занавес», отгородивший Гватемалу от внешнего мира, существовал долгие десятилетия партизанской войны, жертвами которой стало не менее 200 тысяч человек. Правящие круги США были заинтересованы в сокрытии правды об их вмешательстве во внутренние дела Гватемалы, различных формах соучастия в репрессиях против местного населения с применением «технологий», отработанных в «Школе Америк».
Соединенные Штаты до сего дня опасаются возрождения идей Хакобо Арбенса, появления влиятельного самостоятельного политика, способного на исторический реванш, то есть на проведение радикальных структурных реформ в стране. После подписания пятью президентами Центральной Америки долгожданного соглашения об умиротворении в Гватемале «Эскипулас II» (7 августа 1987 года) прошло двадцать лет. Срок, вроде бы, солидный, самое время собирать обильный урожай на полях и в кущах национального благополучия и процветания. На деле проблем меньше не стало: Гватемала «пробуксовывает» в решении задач экономического прогресса, промышленной модернизации, социально-политического переустройства, вовлечения «униженных и оскорбленных» индейских масс в активную общественную жизнь. Крепнет понимание того, что причина длительного национального застоя – в неолиберальной модели развития, навязанной стране влиятельными американскими монополиями. Такое положение вполне устраивает Вашингтон и гватемальскую олигархию, но не самих гватемальцев.
Процессы нормализации в стране имеют свою динамику, так сказать «медленного поспешания». После 10 лет работы Гватемалу покинула Контрольная миссия ООН, которая вела мониторинг выполнения соглашений по урегулированию внутреннего конфликта. В прощальном интервью руководитель миссии Том Кенигс заявил, однако, что Гватемале предстоит еще многое сделать для искоренения нищеты и расизма. По его словам, бедность гватемальцев – это укор неолиберальным проектам «улучшения» жизни в развивающихся странах. Действительно, из 11,2 миллионов обитателей Гватемалы 3 миллиона, т.е. каждый четвертый, ухитряется «существовать» на 1 доллар США в день. При стабильно низких заработках о статистически «правильной» продовольственной корзине не приходится даже мечтать. Особенно тяжко приходится людям в сельской местности, где на грани голода живут не менее 60 % крестьянско-индейского населения.
В многочисленных исследованиях «природы коммунизма» западные ученые постоянно проводят мысль о том, что «нищета по