Целыми днями обсуждается экономическая конъюнктура. Повторяются аргументы про ускоренные и замедленные темпы оживления экономики после кризиса. И совсем мало места уделяется анализу: а что же там дальше? Да, быстрое оживление экономики важно - хотя бы для того, чтобы снизить уровень безработицы. И все же стоит задаться вопросом: к чему в целом идет наша экономика, втянутая в процесс глобализации, которая сама по себе таит много опасностей.

Стало очевидным фактом то, что феномен мундиализации за последние десятилетия привел к полной мутации понятий политической экономии.

В настоящее время центры подлинной власти уже не там, где находится власть политическая. С каждым днем власть все больше концентрируется в руках тех, кто контролирует финансовый рынок, кому принадлежат средства массовой информации и коммуникации, а завтра - и тому, кто завладеет технологиями генетики.

За короткое время на наших глазах на рынок были пущены не только материальные ценности, но и слова и люди, природа и культура, что привело к исключительному росту неравенства. Известно, что в мире основных продуктов питания производится столько, что может покрыть потребности человечества в продовольствии на 110%. Тем не менее, ежегодно от голода продолжает умирать 30 миллионов человек и более 800 миллионов хронически недоедают.

В 1960 году 20% самой богатой части населения располагали доходами в 30 раз превышающими доходы 20% самых бедных на планете. В настоящее время доходы 20% привилегированных уже в 82 раза превосходят доходы бедноты. Из 6 миллиардов людей Земли 500 миллионов живут в полном достатке и изобилии, а остальные 5 с половиной миллиардов подвержены лишениям и нужде.

Это всеобщее неравенство - не выдумки больного воображения, это результаты исследований и расчетов всемирных организаций, таких как ООН или Всемирный банк.

Приводя эти цифры и рассуждая о необходимости борьбы с нищетой, эти организации, однако, отказываются признать, что стремительный рост неравенства произошел в период, когда стало доминировать "единообразное экономическое мышление".

Рухнул реальный социализм, и неолиберальные принципы лишились каких-либо серьезных противовесов. Неолиберализм, запущенный на орбиту из таких международных центров влияния, как Международный валютный фонд, Организация по кооперации и экономическому развитию, Всемирная организация торговли, сегодня считается единственно верной экономической политикой. Она ориентированная на тотально саморегулирующиеся финансы, на создание утопии всемирного идеального рынка. Мундиализация финансовых рынков гарантирует беспрецедентную подвижность капитала и предоставляет инвесторам невероятные возможности, поскольку бедные страны вынуждены соперничать, чтобы привлечь их, давая инвесторам все более выгодные условия.

А между тем, все более обесцениваются рабочие руки, облегчаются социальные аспекты трудовых контрактов, идет приватизация без границ и сокращаются расходы на общественно-социальные нужды. С каждым разом все более урезается роль государства, что теоретически кажется весьма положительным, поскольку предоставляет больше возможностей совершенствованию гражданского общества. Но на самом деле все большую власть приобретает интернационализирующийся финансовый капитал.

Если таковы результаты политики неолиберализма в международном масштабе, то стоило бы посвятить немного внимания вопросам общей ориентации чилийской экономики, помимо коньюнктурных дискуссий о методах ее оживления в краткосрочном плане.

Действительно, за последние 10 лет удалось заметно продвинуться вперед, экономические достижения очевидны. Но за это время также очевидным стала и наша зависимость от мировой экономики. И стоит спросить: можно ли мечтать о том, что нам удастся занять для наших 14 миллионов чилийцев место среди тех самых "избранных" 500 миллионов, которые делят между собой мировое богатство и власть? Оставим ли мы за спиной те остальные пять с половиной миллиардов человеческих существ, которые живут на грани нищеты? Может быть, это всего лишь мечта меньшей части нашего общества, готовой совершить этот рывок в собственных интересах, хотя остальная - большая часть общества - так и останется на прежнем, отнюдь не передовом уровне жизни.

После десяти лет правления партий политического блока "Согласие", настало, возможно, время для пересмотра наших экономических воззрений, энергичного разоблачения софизмов неолиберализма и проявления куда большего внимания политике социальной солидарности. ("Ла Насьон", Чили, 10.09.2000)