Новый роман Исабель Альенде - "Портрет в коричневых тонах"

Клаудио Агилера, перевод Tiwy.com
15 Октября 2000
Исабель Альенде, журналистка, танцевавшая с Бим Бам Бумом, вызывавшая смех своей иронической колонкой "Мой любимый Троглодит", та самая Альенде, которая заставила плакать полмира - литературно, конечно, - над историей смерти своей дочери Паулы, и, наконец, та самая писательница, произведения которой лидируют в мировой популярности, представляет свою новую книгу - роман "Портрет в коричневых тонах".

С традиционными реверансами в сторону женского могущества, магического реализма и некоторого эротизма, то есть без выхода за рамки того, что сделало её всемирно известной, писательница представляет миру молодую женщину-фотографа Аурору де Валье, внучку Элизы Соммерс, главной героини её предыдущей книги "Дочь фортуны", которая оставляет Калифорнию в разгар золотой лихорадки, чтобы вернуться в Чили, на родину своих предков.

И если бабушка Элиза Соммерс была "продана" только в Испании в количестве 400 тысяч экземпляров, можно ожидать, что и внучка принесет книжным магазинам не меньший доход, как это заведено в "литературной семье", придуманной Исабель Альенде. А пока писательница не сомневается, что, по традиции, о которой она не раз говорила в своих интервью, 8 января 2001 года аист принесёт ей очередной замысел. "Я еще не приступила к работе над новой книгой, но надеюсь, что 8 января 2001 года вдохновение не подведёт меня..." - уверяет писательница.
— Можно воспринимать "Портрет в коричневых тонах" как продолжение "Дочери фортуны" и даже как часть трилогии, если подключить сюда и "Дом с привидениями"?
— Да, все три романа можно воспринимать как трилогию. Я рада, что находят связь между этими книгами, что персонажи "Дома с привидениями", книги, вышедшей 20 лет назад, до сих пор не забыты.
— Как вышло, что три романа оказались связанными между собой?
— Когда в 1981 году я писала "Дом с привидениями", то не думала ни о каком продолжении, и еще меньше - о том, чтобы рассказать предысторию этой семьи. И когда в 1998 году писала "Дочь фортуны", также не планировала вторую часть. Но едва роман был опубликован, как со всех сторон посыпались вопросы: что было дальше с героями романа. Людей не устроил открытый конец романа. И тогда я решила писать новый роман, в котором бы снова появлялись некоторые герои "Дочери фортуны". Вскоре я обнаружила, что новая книга оказывается мостом, связывающим предыдущие книги. Нужно было только восстановить некоторых персонажей "Дома с привидениями". Это получилось как-то само собой, безо всяких усилий, по велению свыше, как будто эти герои только и ждали, чтобы заявить о себе.
— А можно ли читать романы как отдельные книги?
— Конечно. Но если первой читать "Дочь фортуны", потом "Портрет в коричневых тонах" и наконец - "Дом с привидениями", получится целая семейная сага, рассказывающая почти о 130 годах жизни одной семьи.
— Есть что-то особое в истории Чили, что заставляет вас восстанавливать прошлое в своих романах? Прошлое даёт урок настоящему?
— Конечно, прошлое учит. В 19 веке в Чили было четыре войны и одна революция, помимо бесконечной войны с индейцами. Считаю, что наш национальный характер во многом определился именно в то время, особенно у наших военных. Освежить память весьма полезно для всех. Меня всегда очень интересовала история, поскольку, не узнав прошлого, нельзя понять настоящее и избежать повторения ошибок. Плохо только, что историю обычно пишут мужчины, и никогда - женщины. И всегда её пишут с точки зрения победителя.
— Какую роль играет Чили в вашем творчестве?
— Мои корни в Чили. В любом случае я всегда пишу об одном - о Чили, всегда о Чили. Я 13 лет прожила в Венесуэле, вот уже еще 13 лет живу в Сан-Франциско, много путешествую по миру, но сердце мое всегда в Чили.
— В чем, по-вашему, ценность фигуры женщины-первооткрывательницы?
— Во всех моих книгах, за исключением "Бесконечной операции", главные персонажи - сильные женщины.
— Можно ли говорить, имея это в виду, что ваши романы относятся к феминистской литературе?
— Мои книги, как и многих других латиноамериканских авторов, можно читать с разных точек зрения: политических, социальных, исторических и т.д., но я предпочла бы, чтобы читатели просто с удовольствием поглощали мои книги, не утруждая себя классификацией. Кроме того, я горжусь, что, сколько помню себя, всегда считаюсь феминисткой. Меня коробит от того, что термин "феминистка" стал использоваться в уничижительном смысле, и сегодняшние девушки, которые многое имеют от того, что их бабушки и матери завоевали в тяжёлой борьбе, и которые не отказались ни от одного из тех самых завоеванных прав, избегают того, чтобы их звали феминистками: им это не кажется "секси". Мужчины, конечно, преуспели в развенчании этого движения, но не думаю, что им удастся остановить его, ни тем более повернуть вспять.
— Каким образом женская проблематика романа "Портрет в коричневых тонах" связана с современностью?
— Не всегда в прошлом женщины были так унижены, как в 19 веке. У них было меньше прав, чем у ребёнка. Многие из них жили в бедности и невежестве, включая женщин высших слоёв общества, поскольку считалось, что образование "засоряет им головы". Деньгами распоряжались мужчины. И даже если женщина работала, её зарплату забирал отец или муж. Творчество, независимость, самостоятельность - не были женскими атрибутами. С тех пор многое изменилось, и все же борьба за равенство возможностей еще продолжается. Здесь ещё многое нужно сделать.
— Путешествия ваших героев между Соединенными Штатами и Чили - отражение вашей собственной жизни в обеих странах?
— За исключением "Паулы", я не пишу книжек о себе, во всяком случае - сознательно, но мой опыт неизбежно отражается в творчестве.
— Считаете ли вы, что чилийский писатель, чтобы добиться успеха, должен жить вне пределов своей страны?
— Нет, но мне кажется важным для любого создателя немного "проветриваться". Нужно выезжать из страны, познавать мир, сравнивать, видеть действительность в разных перспективах. Это проясняет мозги и открывает сердце.
— То, что вы считаетесь "самой продаваемой" писательницей, не превращается ли для вас в некий барьер, мешающий творчеству? Требует ли это каких-либо ограничений в час творчества?
— Нет, совсем наоборот. Это даёт мне большую свободу. Я могу писать всё, о чем хочу и как хочу.

Никто мне не предлагает и не запрещает никакие темы, не подвергает меня цензуре. Я не завишу ни от мнения критиков, ни от количества проданных книг. Я могу позволить себе рискнуть. Каждый год 8 января, когда я сажусь за письменный стол, приступая к новой работе, для меня начинается еще одно превосходное приключение.
— Как вы относитесь к утверждениям критиков по поводу того, что вы используете одни и те же формулы достижения успеха?
— Я не читаю критики.
Поделиться