За ситуацией в Испании Григулевич следил со все более возрастающей тревогой. Он активно работал в Комитете помощи республиканцам, который был создан компартией после того, когда поток сообщений из этой страны подтвердил самые худшие опасения: фашистский мятеж генерала Франко набирает силу. Солидарность выражалась не только в проведении митингов и акций протеста. На швейных фабричках, контролируемых компартией через подставных лиц (надо же откуда-то брать деньги на партработу), организовали безвозмездный пошив зимней одежды для испанских революционеров; "личными" посылками и контейнерами отправлялись продукты питания; практически беспрерывно проводились кампании по сбору денег. Например, "День воздержания" заключался в том, что сторонник республиканской Испании отказывался от покупки пачки сигарет или традиционной рюмки вермута в кафе и вручал соответствующую сумму уполномоченному Комитета по финансам.

Проводились также "День гвоздик" или "День колосков", когда улицы Буэнос-Айреса и других промышленных городов заполняли молодые "парочки" с ярко-раскрашенными кружками для сбора пожертвований. Символический акт продажи цветка или пшеничного колоса оборачивался сбором десятков тысяч песо на нужды сражающегося Народного фронта. Полиция пыталась бороться с "кружечниками", бросала их в кутузку как "бродяг" и "побирушек" на разрешенные законом 48 часов, но так и не смогла подорвать дух солидарности с Испанской республикой. В Буэнос-Айресе этой работой руководил, инструктировал сборщиков и распределял маршруты и объекты "Мигель", организационные способности которого в руководстве КПА котировались все выше.

Однако, дальнейшее пребывание в Аргентине стало для Иосифа небезопасным: полицейские сыщики побывали по ряду его бывших адресов, в том числе в Ла Кларите, чем изрядно взволновали отца. Служба безопасности партии получила данные от своего источника в "специальном отделе" полиции, что "Мигелю" грозит неминуемый арест. Именно тогда руководство КПА и прореагировало, наконец, на неоднократные просьбы Иосифа о направлении в Испанию. Получив "добро" на отъезд, Григулевич тут же помчался в испанское посольство и, после короткого разговора тет-а-тет с послом Осорио-и-Гальярдо, писателем-католиком, известным своими антифашистскими взглядами, получил в свой литовский паспорт драгоценный штампик с размашистой подписью консула - въездную визу.

Иосиф рвался в бой, на передовую линию огня. Много лет спустя, набрасывая что-то вроде ветеранского письма-напутствия молодым разведчикам "на третье тысячелетие", он напишет:

"Человек - сложный механизм. Знание тех или иных истин еще не делает его идеальным. Для того, чтобы человек стал Человеком с большой буквы, необходимо, чтобы он любил свой народ, своих товарищей и дело, которому он служит, больше, чем свою собственную персону. Иными словами, чтобы личное счастье он понимал как служение людям и в этом видел свою главную цель. Стремление к самопожертвованию во имя общего блага больше всего свойственно молодым. Таков закон жизни. Юноша готов совершить благородный поступок, готов на подвиг, готов отдать жизнь свою ради высоких гуманистических идеалов всеобщего счастья и социальной справедливости"...

Отправляясь на Иберийский полуостров, "Мигель" отчетливо представлял себе, что участие в гражданской войне - не увеселительная прогулка. Он был готов ко всему. К любому исходу. А Буэнос-Айрес, который он искренне и нежно полюбил, Иосиф покидал с легкой грустью. Придется ли когда-нибудь вернуться? - вопрошал он себя, поднимаясь в начале сентября 1936 года на борт греческого парохода, который отправлялся в Антверпен. Чтобы приберечь свои скудные сбережения, Иосиф нанялся помощником повара. Дальнейший путь лежал через Париж, где на очередной партийной явке ему дадут инструкции о том, как добираться до Мадрида.

По большому счету, именно отъезд в Испанию определил на многие годы, а лучше сказать "навсегда", судьбу Иосифа Григулевича.

«« [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] 10