Вечером 19 июля 1936 года Иосиф был арестован на вилле Аугусто Бунхе. Тихая улочка Деан Фунес никогда не видела такого количества стражей правопорядка. Всего по доносу осведомителя было задержано 109 человек. Полиция приняла всерьез информацию о том, что маститый ученый, известный своими просоветскими симпатиями, проводит нелегальную коммунистическую сходку, в ходе которой планировалось коллективное прослушивание Московского радио, обсуждение задач по расширению подрывной деятельности и созданию новых районных организаций МОПР. Фанни Эдельман так описала этот арест:

"Многочисленная группа парней и девушек беззаботно танцевала в прекрасном саду с апельсиновыми деревьями. И тут неожиданно ворвались агенты "специального отдела", арестовывая всех подряд, подбрасывая фальшивки в ящики письменного стола, попутно "расправляясь" с запасами спиртного в буфете... В грузовиках нас перевезли в здание департамента полиции Ла Платы, куда были уже приглашены журналисты для того, чтобы ошеломить их числом задержанных подрывных коммунистических элементов. Каково же было изумление корреспондентов, когда они увидели, что из грузовиков спускаются симпатичные, кокетливые, веселые девушки в лучших своих платьях, а следом - нарядные парни. Все это вызвало колкие насмешки и шуточки в адрес держиморд... Тем не менее, ночь пришлось провести в полицейском участке. Всех нас пеореписали и взяли на учет, однако, благодаря своевременным действиям адвокатов мы смогли разойтись по домам уже на следующий день".

Григулевичу этот кратковременный арест грозил серьезными неприятностями. Он не прошел натурализации и как иностранец был весьма уязвим. Полиция будет настаивать на своей версии "коммунистического сборища" и дотошно изучит изъятые на вилле Бунхе документы и материалы, наведет справки через агентуру и картотеки в отношении участников "танцевального вечера", вычленяя "зерно от плевел". "Мигель" понимал, что опасность все ближе, что он дешево отделается, если его просто вышлют из страны. Самый обычный исход для таких, как он, - каторжная тюрьма в Неукене или Ушуайе.

Бунхе пытался оправдаться перед властями и самолично разнес по газетам несколько "опровержений", в которых старался аргументированно опровергнуть заявления полиции о характере "сборища" на его вилле. Идиотизм полицейских агентов, принявших переписку сына на языке эсперанто за кодированные послания Коминтерна имел, действительно, клинический характер. Не было преступлением и присутствие на вечеринке иностранцев и аргентинских граждан еврейского происхождения, которые, по-видимому, в восприятии стражей порядка ассоциировались с главными носителями коммунистических идей. "Прошу учесть, - не без иронии отметил Бунхе, - что на вечеринке присутствовали даже два немца - членов национал-социалистической партии, и они, демонстрируя агентам свои партбилеты, умоляли не предавать их имена гласности". Единственным документом на русском языке, обнаруженном полицией на вилле, было рекомендательное письмо следующего содержания: "Председателю тов. Величко. Всесоюзное Общество Культурной Связи с Заграницей просят Вас оказать возможное содействие аргентинским ученым ВУНГЭ (так в тексте, - Н.Н.) и ВОТАНО в посещении интересующих учреждений и предприятий. Член Правления ВОКС К. Шутко. 11 августа 1935 года". Загадочная для обывателя кириллица, зловещий славянско-коммунистический след...

Может быть, эти подробности были и в самом деле комичными, но Иосифу было не до смеха. Среди документов, изъятых полицией у беспечного Бунхе и факсимильно опубликованных газетой "Насьон" в номере от 24 июля, имелась внешне невинная схемка под названием "Районный комитет". Она отражала структуру столичной организации МОПР. В верхнем "председательском" квадрате схемы значилось: "Мигель, электрик". В других квадратах, озаглавленных "секретариат", "административный отдел", "финансовый", "отдел по печати" были старательно вписаны псевдонимы его товарищей: Тереса, Самуэль, Дора, Карлос, Хуан, Сара, Эдуардо, Лола, Симон, Фрида.

"Насьон" воспроизвела также содержание обширного отчета, подытоживающего деятельность МОПР в Аргентине. "Красная помощь" должна трансформироваться в нашей стране в Красный крест объединенного Народного фронта", - таков главный вывод документа, в котором указывалось, что за последние два года количество членов в МОПР Аргентины утроилось и достигло 15 тысяч человек. В отчете было также отмечено, что финансовые возможности организации значительно выросли и это позволило только в 1935 году израсходовать на оказание помощи политзаключенным 70000 песо. На различных примерах была показана непримиримость борьбы членов МОПР против реакции в Аргентине, а также ожесточение, с которым репрессивные "силы порядка" преследовали компартию, наиболее боевитые профсоюзы, демократические организации и "даже традиционные политические партии - Социалистическую, Демократическую прогрессивную, Радикальную".

И схема и отчет МОПР были подготовлены рукой "Мигеля". Если бы полицейские агенты были повнимательней, он не вышел бы из этой переделки с такой легкостью. Но число задержанных было столь велико, что агентам из "специального отдела" пришлось привлечь "вспомогательные силы" для их регистрации. Иосифа опрашивал малоопытный новичок. Однако, анкетные данные Григулевича и его дактилоскопические отпечатки полиция все-таки получила. Теперь докопаться до истины - что это за подозрительный литовец, не удосужившийся за два года пребывания в Аргентине легализовать свое пребывание? - было для полиции делом техники и времени.

«« [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] 9 [10] »»