Сикейрос в Чильяне.
Чилийское послесловие к операции НКВД в Мексике.

Страница 2 из 6
Нил Никандров
Июль 2000
В 1938 году художник по приглашению писателя Луи Арагона поехал в Париж, где прочел цикл лекций в Галерее Д`Анжу под эгидой Парижского дома культуры и Лиги революционных художников и писателей (LEAR). Французская резидентура НКВД, в которой работал известный чекист Л.Василевский, в том же 1938 году приступила к подготовке очередной многоходовой операции по Троцкому. Можно предположить, что именно тогда начался "ввод" Сикейроса в операцию по "Старику". Мексиканский художник был яростным антитроцкистом, не скрывал этого и характеризовался источниками, знавшими его по Испании, как человек действия, решительный, бесстрашный, безжалостный к врагам. Удлиненное лицо, беспорядочная копна волос, горящий взгляд гения и политического фанатика, нервные ноздри своеобразной лепки, словно у арабского скакуна. "Caballo" - Конь - называли его друзья, и в этой кличке скрывалось восхищение человеком, живущим по своим собственным законам и умеющим совершать поступки.

В статье "Я обвиняю", опубликованной посмертно в газете "Ла Пренса" в октябре 1940 года, Троцкий всесторонне проанализировал обстоятельства первого мексиканского покушения на его жизнь. Для лидера Четвертого интернационала не было никаких сомнений в том, что организаторами атаки на его дом в Койоакане были кадровые сотрудники НКВД, а исполнителями - мексиканские боевики с опытом участия в гражданской войне в Испании. По мнению Троцкого, в пропагандистском обеспечении операции была задействована "верная Москве" коммунистическая печать, а когда полицейским агентам удалось арестовать некоторых участников нападения, компартия Мексики после согласования с Кремлем решила "пожертвовать" Сикейросом. Как полагал Троцкий, эта стратегия выхода из компрометирующей ситуации была предложена Давидом Серрано, членом политбюро КПМ, поскольку "Salus GPU Suprema Lex" - таков девиз сталинистов: "Благополучие ГПУ - высший закон". По словам Троцкого, отторжение Сикейроса, попытки представить его "бесконтрольным элементом и полубезумцем", имели целью не только обелить в глазах мирового общественного мнения "хозяина Кремля и его опричников из ГПУ", но и отвести угрозу расследования от КПМ и ее руководителей.

Поэтому, когда 23 июня 1940 года общий замысел нападения и имена его участников были преданы гласности, газеты "сталинской ориентации" тут же опубликовали заявление компартии Мексики о том, что никто из нападавших не является ее членом. Эти "авторитетные" заявления повторялись на протяжении нескольких дней с небольшими вариациями. Сикейроса называли уже не только "сумасшедшим", но и "агентом-провокатором". Высказывания Давида Серрано о Сикейросе и Хосе Антонио Пухоле, еще одном участнике операции, словно подали сигнал другим деятелям компартии для потока аналогичных обвинений, в которых непременно подчеркивалось, что Сикейрос несет личную ответственность за организацию этого громкого террористического акта. В тех же "сталинских газетах" 2 августа было помещено заявление Серрано о том, что деньги на операцию художник получил от самого Троцкого! "Суть этой новой нелепицы, очевидна: Сикейроса стали постепенно превращать... в троцкиста: чем наглее ложь, тем быстрее в нее поверят", - так прокомментировал Троцкий этот неожиданный "ход" КПМ.

Сикейрос воспринял такой поворот событий стойко, ничем не проявляя внутреннего беспокойства. Партия отреклась от него, но таковы правила игры: партия отрицает терроризм как метод политической борьбы.

Лев Троцкий был убит 20 августа 1940 года "террористом-одиночкой" Джексоном Морнардом (он же - Рамон Меркадер), но все "заинтересованные лица" помнили, что именно Сикейрос руководил первым покушением на Троцкого. В троцкистских кругах организацию второго покушения также приписывали художнику, хотя он категорически отрицал какую-либо причастность к этому убийству как во время допросов в полиции, так и в интервью журналистам, изредка допускавшимся к нему. Отрицал он и какую-либо связь с органами НКВД. Возможно, он и сам в это верил, полагая, что выполнял сверхсекретное задание Коминтерна.

Сам "виновник" развернувшейся полемики в своих воспоминаниях приводит следующие слова тогдашнего президента Мексики М. Авилы Камачо, принявшего решение об освобождении художника: "...После выхода на свободу как можно скорее уезжайте из страны. По имеющимся у меня сведениям, ваши враги - троцкисты собираются убить вас. Я же этого отнюдь не хочу, особенно в период моего правления. Все уже улажено, лиценциат Алеман (министр внутренних дел в то время) обеспечит все необходимое. Завтра утром вы вместе с женой и дочерью вылетите самолетом на Кубу, а затем в Чили, где некоторое время сможете жить и работать".

Сикейрос в день выхода из тюрьмы Лекумберри - 28 марта 1941 года
Сикейрос в день выхода из тюрьмы Лекумберри - 28 марта 1941

Сохранилась фотография, на которой Сикейрос запечатлен в день выхода из тюрьмы Лекумберри - 28 марта 1941 года. Выглядит он не таким уверенным и напористым, как до роковых событий весны-лета 1940 года. Сикейроса окружает стена полицейских агентов, и на лице его легко прочитывается озабоченность: президент не шутил, когда сообщал о планах мести троцкистов.

Но не только они угрожали мексиканскому художнику. Американские власти вели расследование обстоятельств смерти охранника Троцкого Шелдона, который пропал после первого покушения. Его тело было позднее обнаружено в импровизированной могиле во дворе летнего домика в окрестностях Мехико. Фотографии мертвого Шелдона, покрытого слоем извести, опубликовали многие газеты Мексики. Сикейрос пишет в связи с этим: "Во время нашего путешествия я начал испытывать все возрастающую тревогу... Меня охватил настоящий страх: "Эти презренные гринго задержат меня в Панаме под предлогом расследования убийства Троцкого и отправят затем в Соединенные Штаты или вышлют в какую-нибудь небольшую центрально-американскую страну, например, Коста-Рику. Недаром министр внутренних дел несколько раз спрашивал меня, почему я предпочитаю лететь в Чили, а не в Коста-Рику"...

Может быть, впервые ему захотелось хотя бы на время раствориться в человеческой толпе, стать незаметным человеком без особых примет. Он был не из робкого десятка, но мысль о том, что кто-то готовит против него ответную акцию была для него невыносимой. Он бы предпочел схватку лицом к лицу.

* * *

Американцы действительно вынашивали какие-то планы в отношении Сикейроса. Так, по данным архива ФБР2, 22 апреля 1941 года агент бюро из Мехико сообщил в Вашингтон (с большим опозданием, надо сказать, но с пометкой "срочно") об освобождении "коммунистического художника" под залог. Два последующих абзаца вымараны черной цензорской краской. Скорее всего, в них со ссылкой на конкретный источник в правительственных кругах давалась информация о предполагаемом маршруте Сикейроса (Чили или Советская Россия).

В ответном меморандуме от 29 апреля, по которому тоже прошелся бдительный фломастер цензуры, сохранилась только одна фраза: "Сикейрос является весьма опасным радикалом и вскоре даст о себе знать, если ему позволят обосноваться в какой-либо стране". И маленькая приписка паркеровской ручкой: "Нашему человеку в Гаване это известно".

Судя по материалам ФБР, директор Эдгар Гувер испытывал большое желание "разобраться" с Сикейросом, выяснить подоплеку его работы на НКВД (переписка шла под рубрикой "шпионаж-Р(оссия)", определить роль мексиканца в исчезновении Шелдона. Впрочем, серьезных претензий к художнику у ФБР быть не могло. Из материалов, предоставленных США мексиканской полицией, было известно, что Шелдон был увезен Сикейросом после неудавшегося покушения и передан живым и здоровым братьям Ареналь. Они-то и подозревались в убийстве, их активный розыск шел по всей территории Мексики и Соединенных Штатов. По информации, поступившей от Санчеса Салазара, возглавлявшего расследование в Мексике, кто-то из братьев нажал на спусковой крючок револьвера, стреляя в безмятежно спящего Шелдона. Переполох в ФБР вызвала информация о том, что Луиса и Леопольдо видели на выставке мексиканской живописи в Нью-Йоркском музее современного искусства (не замышляют ли они новых терактов уже на территории США?). По всем офисам ФБР разослали тревожную ориентировку, установили негласный контроль за квартирой, в которой жила американская жена Луиса Роза Бигель, а также активизировали агентуру, имевшуюся у бюро в лево-коммунистических кругах.

Так, источник Х. (подлинное имя из архивного документа вычеркнуто) несколько раз опрашивался агентами ФБР в Нью-Йорке, которые пытались получить хоть какую-нибудь зацепку, благодаря которой можно было бы установить местонахождение Сикейроса и братьев Ареналь. В одном из отчетов о беседах с Х. написано следующее:

"Х. отметил, что накануне первого покушения Сикейрос обладал значительными суммами денег, которые довольно щедро тратил в клубах. Х. предположил, что Сикейрос получил тогда плату за свои картины, которые выставлялись в Нью-Йорке. Месяца за три до покушения можно было догадаться по внешнему виду художника, что он весь в трудах - покрасневшие глаза, от рук пахло краской... По предположению Х., деньги на убийство Троцкого поступили как из России, так и из Соединенных Штатов, но не от коммунистических организаций, а от ОГПУ... По мнению Х., Сикейрос относится к такой породе индивидуумов, которые по собственной инициативе и без подстрекательства со стороны совершают поступки как раз такого характера, который был совершен им, сталинистом и авантюристом. Тем не менее, Х. верит, что и первое покушение на Троцкого было инициировано ОГПУ. Далее Х. рассказал, что с Сикейросом ему довелось общаться достаточно часто, один-два раза с Луисом Ареналем. Последний был отнесен Х. к породе революционеров, способных во имя дела пойти на любое преступление... При этом Х. добавил, что Луис добывал в Соединенных Штатах финансовые средства для издательской деятельности (КПМ) в Мехико и растратил эти деньги на собственные нужды (это сообщил источнику сам Луис3)".

Мексиканская делегация в Нью Йорке, 1936г.
Мексиканская делегация, принимавашая участие
в Конгрессе Американских Художников в Нью Йорке, 1936 году. Руфино Тамайо и его жена Ольга, Сикейрос, Хосе Клементе Орозко, Роберто Гуардия Бердесио, Анхелика Ареналь (жена Сикейроса), Хесус Брачо, Луис Ареналь и Антонио Пухоль.

Конечно, Сикейрос не мог знать подробностей организованной директором ФБР облавы, но интуиция его не подвела и он не зря опасался ловушек: американцы могли перехватить его в любом месте.

Мексиканский художник был совершенно прав, когда прислушался к "дружескому совету" президента Камачо и покинул пределы Мексики. По различным каналам - морским и сухопутным - бежали из страны все ключевые участники первого покушения: братья Ареналь, Хосе Антонио Пухоль, Хосе Арари и другие. Их фотографии имелись на всех пограничных постах, были развешаны на стенах полицейских участков. И хуже всего - некоторые фотографии были воспроизведены проправительственными газетами: "Подозреваются в террористической деятельности..."

* * *

Тем не менее, агентам в США и Мексике так и не удалось добраться до основных организаторов и участников операции. А ведь устранение "Старика" было, пожалуй, самой масштабной операцией НКВД за всю историю его существования: десятки людей работали над ее реализацией на "дальних подступах" - в Западной Европе (прежде всего во Франции), в Канаде - и на "ближних" - в Соединенных Штатах и в Мексике. Агентурой чекистов "освещались" практически все центры зарубежной деятельности Четвертого интернационала, контролировались все основные контакты Троцкого - и реальные, и предполагаемые. Даже за Фридой Кало велось наблюдение. Ее подозревали в том, что она является постоянной связницей "койоаканского изгнанника" с европейскими центрами троцкизма. Захваченные (или тайно перекопированные) в различных местах архивы троцкистов облегчали работу НКВД по планированию многоходовых операций по "Старику".



2 Здесь и далее использованы архивные материалы ФБР, см.: http://foia.fbi.gov/

3 В данном случае агент Х. сообщил в ФБР неточную информацию. Возможно, причиной ошибки было невероят-ное сходство братьев Ареналь. Типографию для КПМ приобретал Леопольдо, а не Луис. "Порочащий слух" о растрате партийных средств распространялся им сознательно, как часть легенды, которая мотивировала "разрыв" с компартией и возможность последующего "перехода" в лагерь троцкистов.
Поделиться