Война ЦРУ против Че Гевары (II)
14 Июня 2012г.
Бывают, впрочем, и смешные «проколы». Тот же Б. Лармер, потратив много сил на доказательство крушения «мифа Че» и на рассказы о том, что образ Че Гевары стал всего-навсего хорошим товаром на рынке, а друзья, товарищи по борьбе и даже дети Че предали его идеалы и все их усилия направлены только на получение барышей, вдруг допускает нелепую ошибку, взяв интервью не у того, у кого следовало: «До недавнего времени лицо Че появлялось лишь на майках да на стенах студенческих общежитий. Но вот Label, нью-йоркский молодежный “бутик”, выставил на продажу новую линию одежды, при моделировании которой были использованы мотивы военной формы Че, и она отлично расходится. “В конце 90-х годов люди страдают от ощущения душевной пустоты и жаждут обретения идеалов, – объясняет 29-летний модельер Лаура Уайткомб. – Че отлично сочетается с этими умонастроениями”»[53]. Вот, оказывается, что думают о «коммерциализации» образа Че люди, не занимающиеся пропагандистской войной.
Следующий метод прост и незамысловат. Выдумываются небылицы, делаются «открытия», направленные на очернение памяти Че и его товарищей. Это классика пропагандистской войны – «серая пропаганда»: еще не прямая клевета, но уже абсолютная неправда. В этом же ряду – использование дискредитирующих клише и сомнительных отсылок к «здравому смыслу» или к якобы общепринятым положениям, которые на самом деле далеко не являются общепринятыми.
Один из ярких примеров – статья в журнале «Новое время» Хуана Кобо[54]. Для начала Х. Кобо сообщает, что Хорхе Кастанеда, автор одной из новых биографий Че, пришел к якобы неопровержимому выводу, что Фидель Кастро мог спасти Че Гевару, когда отряд того был окружен и разгромлен в Боливии – достаточно было послать туда десант с «коммандос» и вывезти Че. Но Кастро якобы этого не захотел сделать, желая Че смерти. Всякий, кто знаком с реальными обстоятельствами боливийской эпопеи Че, знает, что это – бред. Не имея представления о точном местонахождении Че в боливийских джунглях, не имея тогда, в 1967 г., достаточного количества подготовленных для такой акции десантников, не имея на вооружении военно-транспортных самолетов дальней авиации (лететь по прямой – 5 тысяч километров через воздушное пространство четырех стран!), Кастро, конечно, не мог сделать ничего подобного. Можно при желании сесть и подсчитать, сколько тысяч (или десятков тысяч) «коммандос» потребовалось бы Кастро (учитывая, что против Че была задействована почти вся армия Боливии), сколько горючего понадобилось бы, какие аэродромы пришлось бы в Боливии то ли строить, то ли захватывать и затем удерживать (ведь надо было возвращаться), какими силами пришлось бы нейтрализовывать ПВО Колумбии, Перу, Бразилии и самой Боливии, какие силы были бы нужны для нейтрализации частей «рейнджеров» из США, оперировавших в Боливии, во сколько миллионов (миллиардов) долларов обошлась бы такая операция, но зачем? И без того очевидно, что это – бред.
Это не единственный бред, который транслирует для российской аудитории Х. Кобо. В той же статье он рекламирует «открытие» автора другой свежей биографии Че Пьера Калфона, согласно которому «“достаточно было Кубе заплатить миллионный выкуп президенту Боливии за Че, и тот был бы спасен”... Но Гавана молчала. И каратели убили своего пленника несколькими выстрелами в сердце». Можно подумать, что Че Гевару держали в заключении годами, а не застрелили тут же, на скорую руку, без суда – на следующий день, сразу, как только президент Баррьентос и советники из ЦРУ получили доказательства того, что это действительно Че.
Х. Кобо, бывший когда-то заместителем главного редактора журнала «Латинская Америка» – специалист достаточно высокого класса, чтобы понимать, что все пропагандируемые им «открытия» – откровенная чушь. Зачем же он это делает? Ответ можно найти в той же статье: «Используя смутную ностальгию по нонконформизму, – пишет уже не от лица Х. Кастанеды и П. Калфона, а от своего собственного Х. Кобо, – которая распространена на Западе, потребительское общество коммерциализировало и тем самым нейтрализовало миф о Че, оставив от него лишь оболочку и превратив его в предмет купли-продажи: майки с изображением героического герильеро, плакаты с его романтическим силуэтом, пиво с его портретом на этикетке...»
Х. Кобо здесь выдает желаемое за действительное. Против того, кто безопасен, не разрабатывают в недрах сильнейшей в мире спецслужбы специальную пропагандистскую кампанию. Почему Че сегодня опасен Вашингтону, проговаривается (сам того не желая) другой наш автор, явно не питающий симпатий к Че – Игорь Варламов. Варламов упоминает о том, о чем молчат его коллеги из буржуазных СМИ, – о деятельности геваристских организаций в Латинской Америке. Он, в частности, признается, что Революционное движение им. Тупак Амару (МРТА), привлекшее к себе внимание захватом японского посольства в Лиме – именно геваристская организация, и даже оказывается вынужден написать: «Не может не вызывать уважения стойкость, с которой держатся боевики, считающие себя последователями Че, как последовательно отстаивают они свое требование освободить из тюрем соратников, отвергая ради их свободы предлагаемые варианты собственного спасения»[55].
Между прочим, МРТА – не единственная организация геваристов. Есть целый геваристский «интернационал» – и МРТА входит в него в качестве перуанской секции.
В своей статье И. Варламов, допустив описанный «прокол» с МРТА, придумывает много другого – такого, что относится к «серой пропаганде». Вот пример: «Че был непреклонен – он, и только он, должен быть руководителем номер один всей вооруженной борьбы в Боливии... Че уже был вторым на Кубе, теперь ему надо было быть первым...» Между тем, всем специалистам хорошо известно, что решение Че не передоверять командование партизанским очагом местному коммунистическому руководству определялось, во-первых, континентальным характером планировавшейся герильи, а во-вторых, было следствием выводов, сделанных из конголезского опыта: Че пришел к простому и логичному решению, что руководить боевой деятельностью партизан должны не местные политики (в Конго они всё провалили), а СПЕЦИАЛИСТЫ – те, кто имеет опыт успешной герильи, во-первых, и не участвует в привычных политических играх (создание коалиций и т.п.) у себя в стране, во-вторых. Это объяснение на сегодняшний день – хрестоматийное, с ним согласны даже буржуазные исследователи, а совсем недавно его повторил для нашей аудитории Михаил Зинин в «Независимой газете»[56]. Но у Варламова – другие задачи.
В той же статьи он напишет: «...жертвенность ... придала образу Че особую притягательность в глазах тех, кто в Латинской Америке вступает в борьбу, движимый искренним неприятием неравенства, но неизбежно заканчивает как уголовник или террорист, ибо экспроприация, захват заложников, любое другое вооруженное насилие, чинимое пусть даже и во имя благородных целей, но вопреки закону, в любом случае остается преступлением». Это как раз ОТСЫЛКА К ЯКОБЫ ОБЩЕПРИЗНАННОМУ. На самом деле – этот тезис надо еще доказать, поскольку, по И. Варламову, получается, что полковник фон Штауффенберг, покушавшийся на Гитлера – уголовник и террорист, преступник, а вот сам Гитлер – не преступник, а ЗАКОННАЯ ВЛАСТЬ.
Таких примеров «серой пропаганды» можно привести десятки. В статье Б. Лармера, например, можно прочитать, что с 1968 г. на Кубе о Че молчали целых 15 лет[57]. Хотя на острове выходили книги и фильмы о Че, были изданы два собрания его сочинений, центральную площадь столицы украшало грандиозных размеров полотно с изображением Че, а салют пионеров на Кубе звучал так: «Будем, как Че!».
Еще пример. Инна Василькова печатает в «Известиях» целую статью, где рассказывает фантастическую историю, связанную с руками Че, отрубленными у него после смерти инструктором ЦРУ – как доказательство его гибели. Руки эти, как известно, передал на Кубу бежавший из Боливии министр внутренних дел Антонио Аргедас. Но в статье И. Васильковой сообщается, что все, дескать, было не так. Боливийские коммунисты привезли, дескать, руки Че в Москву, на Старую площадь, к ответственному сотруднику Международного отдела ЦК КПСС Игорю Рыбалкину. Но советское руководство не знало, что ему делать с этими руками, и передало их кубинцам. Редакция «Известий» связалась с И. Рыбалкиным, и тот честно сказал, что все это – бред. Тем не менее, «Известия» статью И. Васильковой напечатали[58].
Совсем замечательная история. В «Коммерсант-Daily» опубликовано интервью с Николаем Леоновым – известным латиноамериканистом, «бывшим замначальника разведки» (имеется в виду Первое Главное управление КГБ), генерал-лейтенантом в отставке. Автор интервью – Наталья Геворкян. Название сенсационное: «Как советский шпион вербовал Че Гевару»[59]. Так вот, из интервью следует, что СОВЕТСКАЯ РАЗВЕДКА НИКОГДА НЕ ПЫТАЛАСЬ ЗАВЕРБОВАТЬ ЧЕ ГЕВАРУ! Вот так. Даже комментировать такое не хочется. Хочется только добавить, что Наталья Геворкян давно уже специализируется на «разоблачениях преступлений КГБ» – и по этому поводу незадолго до смерти П.А. Судоплатов бросил Н. Геворкян со страниц газеты «Патриот» публичный упрек, смысл коего состоял в том, что неприлично заниматься такими вещами человеку, который происходит из семьи кадровых работников КГБ (участвовавших в политических убийствах за рубежом) и сам был КГБ завербован[60].
Последний пример из этой серии. Уже упоминавшийся Х. Кобо опубликовал в «Московских новостях» статью о Че, выдержанную в довольно-таки пренебрежительном тоне, и в завершение ее написал такое: «Как известно, кто в молодости не был революционером – тот бездушный подлец; кто остался революционером в старости – дурак. Че уехал в Боливию, когда ему вот-вот должно было исполниться 40»[61]. Намек ясен. Слово «дурак» произнесено.
Удивительно, но Х. Кобо – особый случай. Многие наши журналисты, долгие годы восхвалявшие Кубу, в начале 90-х в одночасье превратились из поклонников Че и Кастро в их обличителей по одной простой причине: их купили. Покупателем был недавно умерший лидер вооруженной кубинской оппозиции в Майами миллиардер Хорхе Мас Каноса (сколотивший, кстати, капитал на контрабанде оружия и наркотиков). Обо всем этом подробно рассказано в книге Андреса Оппенгеймера «Последние дни Фиделя Кастро», вышедшей в свет в 1993 г. А. Оппенгеймер искренне был уверен, что режим Кастро действительно доживает последние дни – и потому причин скрывать, как Мас Каноса скупал в Москве журналистов, нет: победителей, известно, не судят. Оппенгеймер ошибся: режим Кастро не пал.
Зато из книги можно узнать много полезного о том, как убог, мелочен, рептилен и продажен московский журналист. Продавались Масу Каносе за сущие гроши: за поездку в Майами, за устройство сына в университет в США. Один журналист из «Известий» продался всего-навсего за подвесной лодочный мотор!
Х. Кобо среди этих людей нет. Х. Кобо из пропагандиста Че и Кастро превратился в их хулителя по причине совсем уже смешной и позорно балаганной: будучи заместителем главного в журнале «Латинская Америка», он попытался скинуть главного редактора Серго Микояна и сесть на его место. Двухлетняя бурная война закончилась поражением Х. Кобо, хотя тот и прибегал к приемам, его, скажем так, совсем не украшающим (к распространению порочащих С. Микояна слухов, например). С. Микоян занимает прогеваристскую и прокубинскую позицию. Поэтому Кобо, естественно – враг Че и Кастро. Господи, и от подобных мелочных, шкурных, постыдных причин зависит теперь, что в нашей прессе пишется о таких людях, как Че! До чего же дошла наша журналистика, если позволено печатно рассуждать на страницах солидного еженедельника таким людям, как Х. Кобо, о том, был Че Гевара «дураком» или нет!
* * *
К буржуазным СМИ, выполнявшим «социальный заказ» (если не прямой заказ ЦРУ), присоединился в антигеваристской кампании, как ни прискорбно, и полуанархистский журнал «Наперекор» (выпускаемый крошечным тиражом в Москве группой анархистов и буржуазных радикалов – бывших членов ДС). В журнале была напечатана статья «Че Гевара. Вооруженный радикал на фоне народа», принадлежащая перу бывшего лидера Конфедерации анархо-синдикалистов (КАС) Александра Шубина, благополучно поменявшего свои анархистские идеалы на хорошо оплачиваемое место советника вице-премьера Б. Немцова[62].
Мимикрируя под «врага капитализма», Шубин в этой статье признает сквозь зубы, что Че Гевара был выдающимся революционером, крупным революционным теоретиком и вообще «Че не был банальным экстремистом»[63]. Надо учесть, что «в узких кругах» А. Шубин известен своей патологической ненавистью к Че Геваре (за что с А. Шубиным в свое время отказались работать латиноамериканисты в Институте всеобщей истории РАН). Видимо, существовали серьезные причины, заставившие Шубина опубликовать статью против Че Гевары в анархистской прессе, раз ради этого Шубин принудил себя (либо его принудили) похвалить (пусть и сдержанно) столь ненавистного ему революционера.
Если оставить в стороне традиционные обвинения Че, Ф. Кастро, Кубинской революции и марксистов вообще в «тоталитаризме», то основные мысли статьи Шубина сводятся к двум постулатам: Че был «плохим» потому, что, во-первых, не был сторонником ненасильственных действий, а во-вторых, был «централистом». Якобы по этим же причинам Че и потерпел поражение. Дескать, «централизм» Че проистекал из его марксистского «догматизма» и был глубоко чужд народу (в данном случае – крестьянам, идеалом которых является «самоуправляемое самофинансируемое хозяйство»)[64]. О том, что мелкое частное хозяйство капитализм терпит ровно столько, сколько ему это удобно (например, пока обилие мелких необъединенных сельскохозяйственных товаропроизводителей позволяет монополиям искусственно занижать цены на сельскохозяйственную продукцию и держать этих мелких частных собственников в нищете), Шубин, конечно, знает, но не пишет. «Самоуправление» же им вообще приплетается исключительно для одурачивания анархистской публики, поскольку при таком понимании термина «самоуправление» и автомобильная империя «Форд» становится самоуправляющейся – Фордами, естественно.
Особенно достается Че за «приверженность к насилию». Шубин противопоставляет Че Геваре образ и идеи Ганди и придумывает нечто невообразимое: пытается все массовые антиимпериалистические движения 60-х гг., для которых Че был знаменем и едва ли не иконой, представить «гандистскими», то есть ненасильственными, а увлечение ими образом и идеями Че – недоразумением. Шубин сообщает даже, что в 60-е гг. в США «освященное трагическими судьбами Ганди и М. Л. Кинга “второе рождение” массовых ненасильственных действий ... дало гораздо более зримый (чем методы Че. – А.Т.) результат»[65]. Очевидно, это негритянские бунты с их десятками убитых, сотнями, если не тысячами раненых и сожженными кварталами были «массовыми ненасильственными действиями»! Очевидно, полный крах и деградация левых движений в США, рейганизм и последующее мещанское болото клинтоновского либерализма являются для Шубина «более зримым результатом», чем ликвидация капитализма на Кубе!
Походя в статье Шубин навалил целую кучу передергиваний и даже прямой клеветы. То Че «игнорирует» такую проблему, как «разложение правительственной армии» (хотя Че был первым марксистским теоретиком, специально занимавшимся этим вопросом), то «Сендеро Луминосо» провозглашается геваристским движением (хотя геваристы в Перу – это МРТА, а «Сендеро Луминосо» – маоисты), то сандинисты оказываются виноваты в «продовольственной диктатуре, вытеснении политических оппонентов из сферы власти, попытке решительной интеграции национально-культурных меньшинств» – и это, по Шубину, «не дало Никарагуа ни мира, ни процветания»[66]. Хотя Шубин прекрасно знает, что США руками ЦРУ развернули против Никарагуа необъявленную войну, набрали 30-тысячную армию «контрас» (крупнейшая армия вторжения в Латинской Америке, когда-либо навербованная США!), оперировавших с территории сопредельных Никарагуа государств и экипированных американским оружием на деньги, полученные ЦРУ от контрабанды наркотиков (скандал «Иран–контрас»), организовали экономическую блокаду Никарагуа и даже постоянно устраивали прямые акты агрессии в отношении Никарагуа (минирование американскими катерами никарагуанских портов и торпедные атаки на них, авианалеты на гражданские объекты в Никарагуа и т.д. – что позднее открыто признавали в США, вплоть до Конгресса)[67]. Что же касается «попыток решительной интеграции национально-культурных меньшинств», то под этим «страшным» обвинением Шубин замаскировал кампанию сандинистских властей по переселению из пограничных труднодоступных болотных районов части индейцев мискито, которых ЦРУ, пользуясь их крайней отсталостью и поголовным незнанием испанского языка, успешно использовало в качестве «пушечного мяса» в своей войне против сандинистов. Когда сандинисты обнаружили, что переселенные индейцы, хотя их поселили в специально построенных для них образцово-показательных деревнях (сооруженных по последнему слову сельской архитектуры, экологии, санитарии, агрономической и прочей науки), хотят вернуться на свою землю, – они пошли навстречу индейцам и вернули их домой. Не сандинисты устроили в Никарагуа гражданскую войну в начале 80-х – спустя несколько лет после победы Сандинистской революции. Эту войну начали США силами ЦРУ. Нигде в мире никто и никогда не смог дать своей стране «мир и процветание» в условиях гражданской войны. Обвиняя в отсутствии «мира и процветания» геваристов-сандинистов, Шубин оправдывает ЦРУ. Замечательная эволюция для бывшего анархиста – стать адвокатом ЦРУ!
Четыре члена редакции журнала «Наперекор», правда, отмежевались от одной из идей Шубина: они написали в специальном комментарии к его статье о праве угнетенных на вооруженное сопротивление, на насилие. Лично мне, конечно, было приятно читать этот комментарий, поскольку в нем дословно повторялась моя аргументация права на революционное насилие из хорошо известной авторам комментария статьи «Расистские предрассудки под маской либерализма»[68]. Но сам факт публикации откровенно контрреволюционной статьи А. Шубина в анархистском издании и то, что члены редакции в своем комментарии солидаризовались с «отношением автора (А. Шубина. – А.Т.) к герою статьи (то есть к Че Геваре. – А.Т.), равно как и к идеям тоталитарного большевистского авангардизма и централизма» (то есть к идеям Че Гевары), полностью обесценили «более радикальную позицию» «наперекоровской» «банды четырех». Так анархисты (в какой уже, к сожалению, раз!) оказались «в обозе контрреволюции».
* * *
Как раз реакция российской прессы на 30-ю годовщину гибели Че ярко продемонстрировала, что никакого «единого информационного пространства» в России УЖЕ НЕТ. Буржуазная пресса, ориентированная на правительство и/или на западный капитал, откровенно играла против Че. Те немногие издания «мейнстрима», которые пытались «сидеть между двух стульев», напечатали статьи чисто информативного характера, стараясь не очернять, но и не хвалить Че Гевару. Издания такие можно пересчитать по пальцам одной руки, потому и материалов такого рода оказалось очень мало. Правда, они были самыми интересными с точки зрения накопления новой информации и приращения научного знания.
Больше других для этого сделал известный латиноамериканист Карэн Хачатуров. В одной из статей он рассказал о том, как при его посредничестве попали в СССР, а затем на Кубу материалы закрытого судебного процесса над А. Аргедасом, бывшим министром внутренних дел Боливии, передавшим кубинцам дневник Че Гевары[69]. В другой статье, прямо приуроченной к 30-летию гибели Че, К. Хачатуров сдержанно и без всяких идеологических истерик рассказал – с привлечением свежих, недавно рассекреченных материалов – о жизни и смерти Че Гевары[70]. В той же «Независимой газете» была опубликована и статья Михаила Зинина, в которой подробно рассказывалось о конголезской эпопее Че[71]. К этим публикациям можно добавить еще перепечатку из парижской «Либерасьон» в «За рубежом»[72]. Правда, эта публикация была не столько об Эрнесто Че Геваре, сколько о фильме «Эрнесто Че Гевара», представляя собой интервью с режиссером Ришаром Дэндо. Но и из этого материала можно узнать много нового и неожиданного. Например, Дэндо, тщательно собиравший материалы о своем герое и побывавший и в Аргентине, и в Боливии, и на Кубе (сам фильм снимался в основном в Боливии, на месте событий), рассказал, что беседовал с крестьянами в районе Ньянкауасу, очевидцами событий 1967 г. Крестьяне поведали ему, что первоначально, под воздействием правительственной пропаганды, они считали Че «бандитом». Но после его гибели, когда они узнали, что Че был по профессии врачом (к врачам в боливийской глухомани испытывают почти священное уважение), а на Кубе занимал пост министра, от которого добровольно отказался, чтобы поехать в их страну и погибнуть там, отношение к Че резко изменилось. Как говорит Р. Дэндо, «Че стал легендой». Из интервью можно узнать и другие детали, объясняющие, скажем, почему в Вальегранде Че ассоциировался с Христом и скоро стал считаться святым. Например, что «когда Че прибыл в эту деревню, он очень сильно страдал, так как не было лекарств против астмы, и он ехал верхом на осле».
Что Че Гевара до сих пор – политически острая и болезненная тема, видно из того удивительного факта, что чем дальше от Кремля и центров компрадорского капитала, тем больше шансов прочитать о Че толковый и вдумчивый материал на русском языке. Скажем, ереванской русскоязычной газете нет нужды оглядываться на расстановку сил в московских коридорах власти. Поэтому именно в такой газете появляется большая, информативная и объективная статья о Че Геваре[73]. Из этой статьи, написанной аргентинским собкором газеты, можно узнать немало такого, о чем ведущие московские газеты и журналы писать не хотят. Например, что сегодня плакаты с изображением Че висят в Аргентине на стенах у многих 15 – 17-летних юношей и девушек. Или что Че – «единственный из “командантес” Кастро, который допускал вольности в ношении военной формы, который жестоко наказывал провинившихся функционеров, который, узнав, что его семью “подкармливают” из специального пайка, запретил его выдачу, который не разрешал своей жене пользоваться служебной машиной даже в случае, когда ребенка надо было срочно отвезти в больницу...»
А вот еще пример из того же ряда: районная газета из Волгоградской области. Еще одна объективная статья о Че – и завершающий абзац очень толково объясняет, почему Че актуален, чем вызван пристальный интерес к его жизни и идеям, почему американский империализм до сих пор считает его опасным для себя: «В его жизни сплелись все больные вопросы века. Как бороться с несправедливостью и злом? Должно ли добро бороться против зла насильственными методами и не превращается ли оно при этом в свою противоположность? Это в области морали. В области практической политики вопрос звучит так: если нельзя бороться с несправедливостью и жестокостью с оружием в рука