Мартин Адан
СОНЕТ ВО СЛАВУ РОЗЫ
Я обожаю обожаньем зрелым
то давнее, что давнего давней
в роскошной розе: полюбил я в ней
того, кем был я не душой, а телом.
Цветок души, ты вечно был тираном;
как разум, простирал над страстью власть.
А в этой розе — радостная страсть,
желанье стать желаньем и бураном.
Какой обман желанный! Что за жуть
берет, когда берет за горло роза,
до основанья потрясая суть
души и духа... Прорастает проза
корнями формул в аромат навоза,
и, как цветок, мечта врастает в грудь,
ВТОРАЯ РЕПРИЗА
Вот роза — возвращенье беглеца
в себя; круговращение бутона...
Как подлинность и данность, монотонна,
не знает страсть начала и конца.
И все же цвет кровавого рубца
не долговечней ветра и бетона.
Без восклицанья радости и стона
не отвернуть от времени лица.
Не дрогнет вечность и не сменит почерк,
и роза, что собою предрекла
и листопад, и набуханье почек,
вернется в сердце, догорев дотла.
О роза! Смерть, не знающая ночи.
О роза! Жизнь, в которой только мгла.
ЧЕТВЕРТАЯ РЕПРИЗА
Юна ты, раз безвестна до сих пор.
Мертва ты, роза, раз уже известна.
Весомость славы, ты всегда отвесна,
а ветер смерти — это зоркий взор.
Уверенность того, чего на свете
еще и нет... Предчувствие цветка!
Незрячим взором бог издалека
в тебя вдохнул еще незримый ветер.
Печальна и нежна, покуда нет
тебя на свете и покуда свет
тебя не пододвинул к смерти ближе..
А зренье!.. Лепесток угас, как пыл.
Кто видел, тот уже тебя забыл.
Пока ты роза, я тебя не вижу.
ВОСЬМАЯ РЕПРИЗА
Вошел, и не в теории — на деле,
твой шип, о роза, в розовую плоть:
и в мозг, и в сердце; и не побороть
обмана, расцветающего в теле.
Уже не вырвать нам твою занозу,
хотя ты роза для отвода глаз,
хотя ты, роза, убиваешь в нас
надежду на действительную розу.
Узоры розы, как они похожи
на розу настоящую, но все же
в них аромат нелюбящей любви...
Фальшивые узоры розы... К вящей
известности ее, ненастоящей,
о ней поют в поэте соловьи.
БЕЗМОЛВИЕ
Сначала — лишь безмолвие. Сначала
забившаяся в угол тишина.
От мысли — в мир. Но вдруг, занесена
над миром, длань откинула забрало.
Рука... работа... Созиданье. Прах.
Былое завтра ныне сводит счеты
со мной. Врожденной смерти соты
сочатся настоящим на губах.
Ах, тишина, как исподволь ты дышишь!
Я истекаю этой жизнью, слышишь?
Нет, не унять раскрепощенный ток.
...И ледовитый жар! И я смеркаюсь,
как ты велела, и ни в чем не каюсь...
Ах, тишина! Ты пахнешь, как цветок.
ИЗ ДНЕВНИКА ПОЭТА
Эту жизнь не выбирают: эту жизнь живут.
Сколько знаю я, что помню! Сколько я забыл.
Что ни утро, то и полночь,
словно Страшный суд.
Не могу найти начала я последних сил.
Потому что не во сне я. Где там! Наяву
возвращается в безвестье бившая струя.
Между будущим и прошлым до сих пор живу
я, как будто проживаю между «а» и «я».
Бог упрям. Еще упрямей порожденный им.
Как жена упорно мылит грязное белье!
Как вода в лохани вьется, словно черный дым!
Я смолчу, но жизнь продлится и возьмет свое.
Я — и смех, и плач, а значит,
я — один родник.
Жизнь — мгновенье, за которым
вновь наступит миг.
ЕЩЕ ИЗ ДНЕВНИКА ПОЭТА
Как в любви, в этой жизни
торжествует повеса.
Мы из плоти и крови — не из счета и цели.
Пусть не держит касанье
торжества на прицеле,
но любовь и событье не избавишь от веса.
Да, любовь — что событье.
Не гранит пьедестала.
То ли пьяница, то ли христарадник с сумою;
вонь ли одеколона, или бывший со мною
этот бывший, которого нынче не стало.
А мгновение — вечно. Не похож на другого
ни один из насущных. Все, что хлеб,—
не полова.
Каждый выплавлен жизнью из особого
сплава.
Этот сплав непреложен, как толедская шпага.
Безрассудство разумно. Но не сделаю шага
я туда, где разверзлась стихотворная слава.
ЧТОБ УМЕРЕТЬ
Чтоб умереть, живем умом и телом.
А чтоб ожить, мы предаемся сну.
И память устремляется ко дну
назло воспоминаньям оголтелым.
Нетрудно быть. Куда трудней посметь
держать ответ нам на допросе: чьи вы?
Ах, как загадочны и сколь красноречивы
поэты, воспевающие смерть!
Когда их много. Что ж, во славу цеха
тогда служить готово даже эхо,—
но одному задача мудрена...
Ах, одному не избежать огреха!
Белей, чем клавиша, и бледный, как стена,
он жмет, бедняга, на педали смеха.
если бы я не услышал
если б не слышал сейчас
это беззвучное слово
устремленное вверх подъятое ввысь
я обрекаю себя на каждый твой шорох
вручаю себя твоим ресницам
ненареченному слову
обморочное счастье
я боялся тебя забывая дни и ночи
забывая что ты не вернешься
ведь кости мои канули в иную полночь
и чресла твои
затопило безмолвье
Поэзия Перу
